Люби меня полностью

Я не могу свести встречи с Полиной к скорым потрахушкам в Костином доме. Мне изначально в отношениях нужна игра. И если из-за её возраста игры не получится, значит и встречи не нужны.

В словах Кости есть доля правды… То, что я дорвался до сладкого, еще не повод переворачивать привычную жизнь всей семьи.

А в субботу я проснулся от звука дверного звонка.

— Не ждали, дядя Саш? — в дверях стояла сияющая Полина в коротком топике и шортах врезающихся в попу.

Я быстро затащил её внутрь.

— Отпустили к подружке? — прохрипел я сиплым ото сна голосом.

— Ага! На всю ночь!

— Отли-ично!

И я тут же прижал её к стене, в прихожей, не теряя времени закидывая ноги на талию и захлопывая дверь.

Игры я люблю, да, но пока у меня торчит на нее и без дополнительных стимуляций.

Протиснуться через тесные шорты внутрь сладкой девочки тот еще квест! Я рычал, пытался сдвинуть их хотя бы на сантиметр, терся ноющим пахом об обтянутую шортами плоть, и дергался от издаваемых Линой звуков.

От этих непередаваемых курлыканий, заползающих мне в уши, волосы приятно вставали дыбом на затылке, а по позвоночнику пробегала дрожь.

Её руки обвились вокруг шеи и Лина ткнулась губами в щеку:

— Поцелуй меня?

— Что? — от пьянящего марева в голове, смысл её просьбы не сразу дошел до сознания.

— Ты никогда не целовал меня в губы…

Не целовал. У меня пунктик по поводу поцелуев.

— Ты снова перешла границу, — тяжело выдохнул я слова.

Продолжая удерживать меня за талию и за шею, Полина закусила выпяченную губу и неуверенно кивнула.

— Жаль, я не приготовил розги, не думал, что ты дашь повод.

Проговаривая всё это, я поспешно нёс козявку в спальню, кидая в ворох развороченной с ночи постели, ныряя следом и распластывая тело под собой. Во внезапно возникшем предвкушении грядущего удовольствия, торопливость отступила, давая с новой силой прочувствовать близость послушной девочки в своих руках.

Я впивался в шею поцелуем, оттягивал её голову за волосы, когда она настойчиво тянулась к губам, и бессознательно раскачивался, толкаясь бедрами между ног.

Не знаю, почему все ухищрения до секса меня всегда заводили больше, чем сам секс. Ничего волшебного во вколачивании между ног я не находил, а вот раскрытие пика чувственности женского тела, собственный отклик на него — завораживали.

Я играл ей, её чистейшими реакциями на мои древние инстинктивные движения.