Люби меня полностью

 — А если я ненормальная, если мне всё это понравилось?"

"Я почувствовал, как позвоночник скручивает предательскими жгутами, но кто-то же должен прекратить этот балаган! Я выяснил, что Полина действительно запуталась и решила, что влюблена в меня. Теперь я могу быть спокоен, что Темой она не увлечена, и всё закончится, как только мы закроем тему между нами.

— Снова лжешь? Тебе напомнить, каким грубым я могу быть?

— Мне нравится твоя грубость, — она упрямо не уступала, подскочила со стула, задрала подбородок, выпятила грудь.

— Трахну тебя в жопу — тоже понравится? — я решил грубить до конца.

Лина отступила, покачала головой.

— Ты специально!

— Конечно, специально! Ведь ты врёшь, что тебе это нравится. А я только так и умею.

Я нагнулся, чтобы перехватить её и додавить, она дернулась и побежала к лестнице наверх. Я следом. Азарт гнал за ней, настигнуть, расплющить и вжаться твердым членом между ягодиц. Чтобы напомнить, как это оказаться в моей полной власти, подчиниться и не перечить.

Но когда я догнал её на площадке второго этажа, все невинные помыслы пошли прахом.

Я пришпилил её спиной к стене, подхватил за попку и подбросил вверх, зубами рванул лиф и тут же вцепился грубым поцелуем в выпавший из выреза сосок.

Лина охнула и крепко обвила ногами талию, зарываясь руками в волосы и притягивая голову к груди. А я ставшими вдруг неловкими пальцами, залезал ей под резинку трусиков и с нетерпением натирал складки, чтобы побыстрее выделилась смазка.

За всё это нелепое шебуршание у стены, даже мысли не возникло остановиться, я сосался как пацан, тиская девчонку за все аппетитные выпуклости, терся пахом о промежность, пока не высвободил член и с рычание не насадил Лину на него.

Мы одновременно откинули головы и выдохнули. Это был такой кайф, снова обладать её сладким телом, таранить горячую щелку, цепляться за её волосы, сдавливать шею, чтобы жестче войти и не отпускать нахрен никогда…

Я чувствовал её тонкие руки, запутывающиеся в моих волосах, цепкие пальцы, раздирающие кожу на груди, крепкие бедра, сжимающие тисками талию.

И мне это вставляло, похлеще, чем во время сессии. Как украденное счастье, как присвоенная драгоценность. Я не имею на нее права, но беру её. Отказываюсь от нее, но до боли хочу оставить себе. Не понимаю её и боюсь отпустить, так и не разобравшись.

И в момент взрыва, вдруг всё встало на свои места. Мне так с ней охрененно, как не было ни с кем за всю мою сраную жизнь.

Она уронила голову мне на плечо и жарко дышала в шею.