Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Само собой, это заведение — возможно, совсем незаслуженно, подумал Дэлглиш, — прославилось тем, что при отборе пациентов руководствовалось скорее их уровнем интеллектуального развития и принадлежностью к определенной социальной прослойке, чем состоянием психики, и подвергало людей диагностическим процедурам, призванным отпугнуть всех, кроме неисправимых энтузиастов, а потом вносило их в очередной список на лечение, длинный настолько, чтобы время оказало на будущего пациента максимальный лечебный эффект, до того как он попадет на первый прием к психотерапевту.

В клинике Стина, насколько помнил Дэлглиш, была одна картина Модильяни. Это была малоизвестная картина, к тому же она не отражала в полной мере мастерство художника. Картину, висевшую в зале заседаний на первом этаже, подарил клинике бывший пациент. Она олицетворяла собой многое из того, с чем ассоциировалась клиника в глазах обывателей. В других клиниках Государственной службы здравоохранения стены украшали репродукциями из коллекции картин Красного Креста. В клинике не скрывали, что предпочитают второсортный оригинал первоклассной репродукции, и с гордостью демонстрировали такой оригинал в подтверждение своей позиции.

Сам дом ничем не выделялся в ряду однотипных георгианских зданий, стоящих вдоль улицы. Он находился в южном углу площади, уютный, скромный и эстетичный во всех отношениях. Позади него проходила маленькая улочка, упиравшаяся в конюшни[32] Линкольн-сквер. Взгляду Дэлглиша представилась лестница с ограждением; по обе стороны широких ступеней изгибались перила, которые вели к двери и поддерживали две опоры из кованого железа для уличных светильников.

Справа от двери размещалась скромная бронзовая табличка с надписью «Комитет по управлению лечебными учреждениями» — именно этот орган, курировал заведение, — ниже следовали слова «Клиника Стина». Никакой другой информации не было. Клиника не желала сообщать о своем предназначении вульгарному обществу и уж тем более собирать толпы психически больных, жаждущих вылечиться и получить какую-то поддержку. Неподалеку были припаркованы четыре машины, но никаких признаков присутствия полиции пока не наблюдалось. Казалось, в доме очень тихо. Дверь была закрыта, но мягкий свет струился из изящного веерного окна в стиле Адама[33] над дверью и пробивался меж складок задернутых занавесок в окнах комнат на первом этаже.

Дверь открыли, едва Дэлглиш позвонил. В клинике его ждали.