Лишняя Принцесса (СИ)

Ему доставалось мало - другие его оттирали, и первая баба Маня - бойкая старушенция в лиловом платочке и галошах на босу ногу. Сталина Валера боялся до умопомрачения, и, брызгая слюной, рассказывал другим побирушкам страшным шепотом: ""Он тену, свою тену убий! Ага! Убий! Вот уука и утохла!"". Ему верили - и не верили. Но рука и правда была какая-то покалеченная - не зря же он ее прятал за обшлагом френча. Иосиф подошел, поздоровался.

- О, Владимир Ильич! Хорош!

- Ну ладно, ладно. Сам знаю.

Ильич тоже побаивался Генералиссимуса.

Время от времени тот впадал в запой, становился страшен. Николай звонил дочери, Светлана приезжала за отцом и уводила его - мрачного, с надменно закинутой головой, злобно ругающегося по-грузински.

- Смотри, конкурент идет!

- Где?

- Да вон!

От памятника Жукову к ним приближался карикатурный Брежнев - маленький, бровастый, квадратный, в белом кителе со множеством звезд и орденов. Он все пытался подружиться с троицей, но вожди и царь относились к нему с прохладцей, как к выскочке, затесавшемуся в их аристократические ряды.

Еще бы - Ильича, например, благословил на промысел сам Папа Карло, а сходство Иосифа и Николая с прототипами было неоспоримым, особенно Николая, который, по мнению Ильича, уж так носился с этим сходством, что того гляди вообразит себя реинкарнацией Самодержца.

Сам Ильич, если рассматривать его без знаменитой кепки, был не слишком похож, но работал над собой, изучал жесты, научился грассировать и так точно произносил: ""Пр`вильной до`огой идете, това`ищи!"", что сам Станиславский сказал бы ему: ""Верю""! Фингал, конечно, подгадил.

Попортил вывеску, ничего не скажешь. Да и похудел он в последнее время что-то. Меньше по бабам бегай - сказала бы Надька. Мда.

Бровастый подполз поближе, и заискивающе улыбаясь, произнес:

- Доброго вам утречка, товарищи!

- Тамбовский волк тэбе товарыш.

- И все-то вы, Иосиф Виссарионович, шутите!

- Что вам, милостивый государь, собственно, надо?

- Николай Александрович, отец родной! Ильичу мое почтение!

- Отвалите, батенька!

- Послушайте, что хотел рассказать-то! Вы не слышали? Говорят тут в народе - чудо!

- Какое еще чудо?

- Да является!

- Кто является?

- Брежнев придвинулся ближе и зашептал, оглядываясь:

- Является, говорю я вам!

- Да кто?!

Он зашептал еще тише, и троице пришлось напрячь слух и склонить головы к низкорослому генсеку.

- Да ладно!

- Будет врать-то!

- Что это вы, в самом деле, Леонид Ильич, всякую чушь повторяете.

- Да ей Богу! Да вот...