Этому в школе не учат

Понятно?

— Понятно!

Курган выдал очередную порцию инструкций. И сказал напоследок, поднимаясь из-за стола:

— Ну, бывай! Может, еще и увидимся. Хотя не загадываю.

— Удачи в многотрудных делах.

— И тебе…

Когда связник вышел, Забродин приблизился к окну и отвел штору. Потом провел ладонью по лбу, вытирая пот…

Глава 12

Я увидел, как штора отодвинулась, и в окне появился силуэт человека, его ладонь скользнула по лбу.

— Все, встреча прошла, — выдохнул я с облегчением. — Этот в кепке и есть связной.

— Отлично! — сжал пудовый кулак Трофимов.

Перед началом операции мы долго обсуждали, что делать. В итоге мне сказали: «На твое усмотрение. Действуй по обстановке».

В таких случаях чаще всего мы просто арестовывали агентов абвера. И если необходимо, в спокойной обстановке склоняли к сотрудничеству. Или отдавали военному трибуналу, который со шпионами и изменниками Родины не церемонился. Но сейчас внутри меня все вопило: брать его нельзя!

— Пропускаем фигуранта, — сказал я в эбонитовый микрофон рации, занимавшей целый стол.

На втором наблюдательном пункте сигнал был принят.

— Палыч, ты сделал глупость, — досадливо произнес Трофимов. — Эх, под белы рученьки бы его. И в допросную. Много чего напел бы.

— Все. Решение принято.

— Понятное дело. Но очень хотелось с фашистской гнидой по душам поговорить.

— Тебе хотелось бы? А ты не представляешь, как мне этого хочется! Посмотреть в его блудливые зеленые очи. И раздавить эту гадину! — Я врезал кулаком по столу, так что рация подпрыгнула.

Трофимов удивленно посмотрел на меня. Обычно таких взрывов эмоций он от меня не видел. В нашем отделе к категории горячих парней относился он, но никак не я.

— А как ты его глаза рассмотрел? — спросил капитан.

— Была оказия. Старый знакомый.

— Что, задерживал его уже?

— Нет. В школе учил!

Рассмотрел я связника в тот момент, когда он выходил из подъезда, без кепки на голове, и подставился под зрачок моего бинокля. И я сперва не поверил своим глазам.

Глава 13

— Ваши документы, — потребовал сержант милиции на платформе Казанского вокзала, похожего по архитектуре на пряничный дворец, шумного, полного военных и гражданских с тюками и чемоданами.

За спиной сержанта маячил рядовой, его пальцы лежали на кобуре. И всем своим видом он выражал не только готовность, но и желание открыть стрельбу — только пусть повод возникнет.