Лилия для Шмеля (СИ)

Хотя бы он будет знать, что я не разлюбила его, а просто «потеряла» память. Отнесется осторожнее к новой прежней Фине и проследит, чтобы она не обижала Вейре и Дилию.

Однако с тех пор Освальд каждое утро шутя окликивал меня:

— Доброе утро… Корфина?!

— Лиляфина, дорогой, как и прежде! — отзывалась я со счастливой улыбкой, обнимала мужа и признавалась. — Люблю тебя.

— Фух! — выдыхал он, радуясь, что с ним по-прежнему взбалмошная писательница, любимая упрямица. — И я тебя, моя ненаглядная озорница. — И целовал в нос.

Подвешенное положение напрягало, однако имелся и плюс: когда жизнь под дамокловым мечом — ценишь каждый день, каждый миг, что проводишь вместе с семьей. Ведь неизвестно: завтра я буду тут или там, в своем прежнем мире, одинокая и отчаявшаяся.

И так дожила до лета.

Мы очень боялись, что с рождением общего ребенка, Вейре начнет ревновать нас, поэтому старались уделять ему больше времени, особенно я. А потом малыш сам привык в сестричке и даже стал заботиться о ней, в силу своих возможностей.

Как-то после такого парного рисования с сестрой, он пришел обедать удрученным. Долго молчал, а потом посмотрел на отца, меня и попросил:

— Мамочка? Папа? Что-то Лирейна медленно растет. Не находите? — подобно отцу постучал пальцем по столу, заглянул нам в глаза и продолжил: — А нельзя ли ее кормить больше, чтобы она росла быстрее?

— Увы, Вейре, — рассмеялся Освальд.

— Жаль, — вздохнул малыш. — Тогда родите мне еще сестричку или братика, но старших, а? Мы же, Веспверки, все можем!

— Кое-что, Вейре, даже королю не подвластно, — ответил муж, едва сдерживая хохот. Я тоже с трудом прожевала пирожное. Едва не подавилась от распиравшего смеха.

— Жаль, — повесил нос Вейре. — Придется ждать, пока она вырастет.

Но к лету Лирейна подросла, заговорила, и мы с Освальдом рискнули оставить детей нянькам и на несколько дней съездить с монастырь.

Пользы от поездки я не жидала, но хотя бы посмотрю, как жила Корфина.

После суток плавания на паритуме, а потом нескольких часов езды, мы добрались до небольшого, провинциального городишка, где на окраине высился монастырь Святой Корелии, казавшийся неприступным и грозным.

Однако нас встретили хорошо.