Лилия для Шмеля (СИ)

Благо достойный внешний вид располагал ко мне людей.

Кроме того с каждым днем приходило смирение, а еще осознание, что несмотря на безответные чувства, я счастливица. Ведь жизнь налаживается, у меня есть крыша над головой, потихоньку коплю на домик… Только за это следует благодарить Веспверка и его родню, но с ним лично лучше держаться сдержанно.

Я старалась, но тяжело улыбаться, когда хандришь, когда хочется побыть одной, никого не видеть хотя бы пару дней. Чтобы не думать о Веспверке, загружала себя занятиями, изучала моду, этикет, а вечерами заново писала историю про Щелкунчика, тренируя почерк.

Перед тем как сесть за новую главу, зачитывала Вейре прошлую, и пока работала над новой, он рисовал. Так у меня появился персональный иллюстратор, которому я подсказывала, как сделать рисунок ярче, ориентируясь на свои детские книжки. Вейре нравилось буйство красок, и он с удовольствием рисовал сочными цветами."

"— Вейре, ты не ярморочный искусник! У тебя аристократизм и вкус должны быть в крови! — наставлял Освальд сына, рассматривая рисунки вечерами, когда мы отчитывались об успехах на занятиях и прошедшем дне.

— А мне нравится, — простодушно пожала я плечами. И Вейре, поглядывавший на отца из-под ресниц, гордо добавил:

— Это, папа, называется буйство чувств и экспрессия! — чем довел отца до исступления. Освальд смерил меня взглядом, сына и тяжко выдохнул:

— Я запомню это, Корфина.

— Зато не скучный вороний цвет, — напомнила герцогу его же слова, когда он намекал, что, глядя на меня, Вейре вырастет вороненком.

Наши отношения с ним в последнее время стали странными. Сначала я показала холодность, потом Освальд поддержал ее, и в конце концов мы стали разговаривать как наниматель и гувернантка. Но меня это устраивало. Лучше знать свое место.

Зато убегая от мыслей о герцоге, я меньше чем за лунье заново написала историю. Кажется, она получилась гораздо лучше, чем была.

Мне очень хотелось, чтобы книга вышла с яркими иллюстрациями, однако это дорогое удовольствие, а еще владельцы типографий посмеивались над юной, бедной глупышкой и пытались навязать обременительные условия.

— Корфина, мы выпустим вашу книгу небольшим, пробным тиражом. А если ей будет сопутствовать успех — вы получите… ну… пятьдесят саммерсов.