Лихой гимназист

Я проводил её взглядом, ещё раз отметив, сколь стройна её фигура и тонка талия. Нашёл же батя себе… служанку.

— Ну как? — Ольга подняла на меня взгляд, полный тревоги.

— Да-а, — махнул я рукой, присаживаясь за столом. — Отец совсем плох. Бредит. Говорит, что я — не его сын.

— Боже мой! Неужели он умирает?

— Все когда-нибудь помрут, — пожал я плечами.

— Ты так говоришь… — во взгляде Ольги появилось осуждение. — Ты так говоришь, будто ни капли не огорчён. Неужели тебе не жаль его?

— Жаль. Но что я могу сделать?

— Молиться, — произнесла Софья Матвеевна.

— А вы, кажется, говорили, что ему поможет целитель? — подколол я старую женщину.

— И молитва. Коли Господь позволит пожить ему на этом свете ещё немного, так значит, выздоровеет.

«Тогда причём тут наши молитвы?» — хотел я спросить, но не стал. Не лучшее время заниматься ребячеством.

— Значит, теперь это дело его и Господа, — произнёс я. — Но будем надеяться на лучшее. А я, пожалуй, поеду.

— Останься, Алексей, — попросила сестра.

— А какой смысл? Так же напишешь письмо, приеду.

— Ты стал каким-то другим, — вздохнула сестра. — Не как раньше.

— Возможно, отец прав, и на меня действительно дурно повлияла тёмная стихия. В любом случае, я не останусь. Скоро экзамены, надо готовиться. Я и так много пропустил, пока сидел дома. Думаю, отец поправится. Он владеет чарами и способен себя исцелить. Оля, Софья Матвеевна, — я встал из-за стола и сделал лёгкий поклон, как было принято.

Я направился в переднюю, но Оля догнала меня.

— Мне страшно, — призналась она. — Что если папенька умрёт? Тогда мы останемся совсем одни.

Я вздохнул, не зная, что сказать в утешение.

— Да, к сожалению, — я надел фуражку и взял портфель. — Просто верь в лучшее. Он пережил ночь, значит, шансы есть. Завтра приедет целитель и подлатает его.

— Я очень волнуюсь. Места себе не нахожу. Может быть, хотя бы на обед останешься?

Несмотря на уговоры сестры, я на обед не остался.

Добравшись пешком до городской окраины, сел на трамвай. Деревянный грохочущий вагон, пропахший дымом и углём, довёз меня до Сенной площади, где пришлось пересесть на другой такой же вагон, который ехал на Васильевский остров.