Лихие. Депутат

Даже в казино не бывал. Но тех, кто ко мне подходил, брал на карандаш и отдавал в работу своим особистам. А уже они повесили ватман на кульман и разрисовали его кружками, квадратиками и стрелочками, вычисляя контакты и связи. А потом они показали свою работу мне.

— Вот блядь! — расстроился, когда увидел незаконченную картину. Почему расстроился? Потому что особисты еще не понимали, кто находится в центре нарисованной ими картины, а я уже это понимал.

Окончательно точку в вопросе поставила, как ни странно, Люба, которая свою подработку куртизанкой не бросала, потому как уже прикупила пару однушек для сдачи, и останавливаться на этом не собиралась.

А поскольку женщина для утех за человека не считается, то порой она выдавала такую информацию, что ей цены не было. Как сегодня, например…

— Сергей Дмитриевич, — она подошла ко мне, выждав, когда я останусь в кабинете один. — Там… беседа одна недавно была. Господин Гирш с другим американцем разговаривал. Я по вашему приказу английский учу, но они не знают, что я понимаю… Они про вас говорили, но называли спанч, губка по ихнему… И гоготали при этом… Вот… Я подумала, что это важно.

— Хорошо, иди, — кивнул я, не понимая, почему в моей башке забили тревожные барабаны. Херня какая-то происходит. Вроде мультик такой был. Или его еще нет… Я не знаю. Почему именно губка? И почему мне это не нравится? Тревожно что-то, а себе привык доверять. Чуйка редко подводит…

— Иосиф! — набрал я единственному интеллигенту, которому мог более-менее доверять. — Как сам, братан?

— Нормально, шеф, — голос Йосика показался мне слегка удивленным.

Я нечасто его так называл.

— Молоток, — продолжил я. — Скажи мне как человек, закончивший консерваторию. Почему пиндосы могут кого-нибудь назвать губкой? Чтобы выжать?

— Ну э-э-э… — интеллигентно ответил Йосик. — Да, наверное… Мне только одно на ум приходит. В Римской империи была такая практика: находили самого жадного чиновника и делали ему стремительную карьеру. Он вымогал взятки, отнимал чужое имущество, грабил храмы… Безобразничал, в общем.

А когда наступал срок, его брали под белы руки и тащили на суд к императору. Негодяя казнили или отправляли в ссылку, денежки шли в казну, и все оставались довольны. Казна в прибыли, а население плачет от счастья. Потому как правосудие восторжествовало.

— И кто ему карьеру устраивал? — похолодел я.

— Так сам император и устраивал, — ожидаемо ответил Йосик. — Кто же еще? Ведь в этом весь смысл! Ситуацией управляли с самого начала.