Лихие. Депутат

Колян разблокировал двери, и я впустил его внутрь.

— Полковник Николаенко, — представился он. — Ну что, пока тянем время, Сергей Дмитриевич, сколько можем… Но долго не выйдет. Они настроены решительно.

— Они — это кто? — спросил я.

— Да вам ничего это имя не скажет, — отмахнулся полковник. — Некто Хаттаб. Не то иорданец, не то саудит. Редкостный отморозок. И люди с ним такие же. Грозят начать заложников убивать, если вы не придете. Зачитали из паспорта имя первой жертвы. Пробили — есть такой.

— Газ подвезли? — спросил я.

— Нет пока, — покачал головой полковник. — У вас еще минут десять есть. Одиннадцать с половиной, — посмотрел он на часы. — Потом начнут заложников убивать. Бронежилет будете надевать?

— Смысла нет, — покачал я головой. — И ствол тоже брать не буду, все равно отнимут.

— Ну да, — ответил тот и отвел глаза. Вот сука! И этот меня уже в расход списал.

— Ладно, звони этому Хаттабу."

"— Да, пора, — сказал он после истечения срока, который показался мне мгновением.

— Журналистов уберите, — сказал я сквозь зубы. — Не хочу, чтобы семья видела.

— Э… Не можем… — виновато развел он руками. — Они ничего не нарушают. Свобода слова.

— Ясно, — ответил я и рывком выскочил из машины. На улице шел вялый снежок, под ногами образовалась серо-белая каша. Интересно, а если я заляпаю свои итальянские штиблеты за штуку баксов, меня на похоронах переоденут в новые? Блядь, какая чушь в голову лезет.

Тут всего полсотни шагов, но до чего же тяжело они мне даются.

— Это же Хлыстов! — услышал я восторженный вопль Алексея Самоварова. — Сергей Дмитриевич! Скажите, что сейчас будет происходить? Почему именно вы стали переговорщиком? Дайте свои комментарии… Зрители ждут!

— Никаких комментариев! — ответил я, и под вспышки фотокамер я проскользнул через оцепление, пошел к входу в театр.

— Хорошо, — из-за двери на мгновение показался бородатый мужик лет тридцати, блеснувший на удивление обаятельной улыбкой. У торпеды шадринских такая же улыбка была. Как сейчас помню… Этот тоже отморозок порядочный. Ничего-то он не боится. В руках укороченный Калаш, на поясе кобура с пистолетом.

— Так ты чего хотел? — спросил я.

— Заходи! — приглашающе взмахнул он рукой.