Лихие. Депутат

Они же вообще инопланетяне, которые кладут людей штабелями за свои, мало кому понятные идеи. И эти идеи для них важнее, чем собственная жизнь. А как мы знаем из трудов незабвенного Карла Маркса, когда идея овладевает массами, она становится материальной. Тьфу ты! И откуда я такое знаю? Не помню… Про фентанил — тут понятно… Телевизор смотрел и газеты читал. Но Маркс? А, вспомнил… Сидел со мной преподаватель политэкономии. Он еще погремуху получил — Ленин. Он нас этой херней грузил.

За окном пролетали улицы, а я впервые в жизни пожалел, что центр Москвы такой маленький, и тут совсем мало пробок.

Ох, как бы я сейчас постоял… Но нет, не с моим счастьем. Театр же в Камергерском переулке, а это буквально за углом. Я, наверное, первый и единственный олигарх в России, который едет на собственные похороны добровольно. Будем выкручиваться. У меня жена и дочь…

* * *"

"Я терпеть не могу НТВ, потому что они гонят только какую-то голимую чернуху. Никогда не понимал людей, которые смотрят сериалы про мусоров и репортажи со всяких аварий и мест преступления.

Ну что у них в головах, когда они прилипают к экрану и упиваются чужим несчастьем? Тут мы с Ленкой солидарны, сразу же переключаем на другую кнопку. И так говна в жизни хватает, чтобы его еще и вечером по телеку смотреть. Предчувствия меня не обманули. Около МХАТа стояло сразу несколько групп репортеров «зеленого телеканала», которые по очереди гнали материал в прямой эфир. Ну и западных журналистов тоже было до хрена. Этих легко было опознать по лощеным рожам и дорогой одежде.

— Колян! — позвал я водителя. — Если Елена Геннадьевна позвонит, меня нет. Я на переговорах. На очень долгих и очень сложных переговорах с иностранными инвесторами. И завтра тоже. А если из театра не выйду, то и послезавтра. У меня очень сложные переговоры будут.

— Вы что, шеф, туда собрались??? — Колян даже вильнул на дороге от неожиданности. Впрочем, мы уже приехали.

— Да, — ответил я и тоскливо посмотрел в окно. Как бы проскочить мимо этих акул и не попасть в объектив.

Иначе моя наивная отмазка не сработает.

— Ну ващще! И как это вы, шеф, на такой блудняк подписались? — покрутил головой Колян, пребывающий в полнейшем изумлении от моей тупости. Впрочем, этого он вслух не сказал. Колян был дисциплинированным парнем. После раздумья он произнес. — Братву бы подтянуть…

— Пожалуй, — ответил я. — Не помешает. Только пусть под ногами не путаются, а то спецура положит сгоряча. Сегодня никто разбираться не будет.