Лето не вечно

 – Она помолчала и стала перечислять: – Теорию и методологию истории читал Смышляев, практику вел Хоркин. Этнологию и социальную антропологию читал профессор Хорошилов. Археологию – женщина… Фамилию, пожалуй, не вспомню.

– А практику? Кто вел практику?

– Этого я хорошо помню. Невысокий, худенький ботаник, младший преподаватель.

– Фамилия?

– Збруев. Рассказывали, что он потом защитился и стал профессором.

– Как его звали?

– Леонид… Леонтий…

– Лев?

– Точно! Лев Николаевич, как Толстого.

– Спасибо, Маргарита Леонардовна! Я потом позвоню.

Ульяна была готова поспорить, что в тот момент Марго назвала ее кретинкой или сумасшедшей.

На следующее утро, едва проснувшись, Ульяна села в машину и поехала в Зареченск, чтобы вновь посетить архив. Вахтерша пропустила ее беспрекословно, даже не спросив, есть ли запись в читальный зал.

Ульяна пришла к архивариусу:

– Вы меня помните?

– Простите? – он всмотрелся в ее лицо и нерешительно уточнил: – Вы от Леонида Аркадьевича? Да-да… Нам звонили.

– Нет, – решительно заявила Ульяна. – Мне нужен журнал регистрации.

– Не знаю, смогу ли…

Ульяна села возле него и очень спокойно сказала:

– Давайте я посмотрю его здесь. Как только понадобится, сразу же верну.

– Ну если только так.

Завладев наконец журналом, Ульяна немедленно приступила к поиску. Переворачивала страницу за страницей, вчитывалась в фамилии посетителей.

Вывод напрашивался только один: профессор соврал, чтобы скрыть свой интерес к усадьбе Герасимова, и вся его деятельность была прикрытием истинных целей.

Еще большее открытие ожидало Ульяну, когда она еще дальше углубилась в изучение журнала и двумя месяцами раньше обнаружила в списке фамилию Качалина, который запрашивал те же документы. Он видел счета-фактуры на фальшивые изразцы, а значит, сообразил, что каждая плитка была с особым рельефом.