Летний сад

Ты что, не видишь, что это бесполезно?

Она посмотрела на него, положила ладонь ему на грудь:

– Просто… всего минутку, Шура. Пожалуйста.

Он отпустил ее руку, выскочил из кухни, и не успел он исчезнуть, как Татьяна стремительно повернулась к Энтони.

– Да что с тобой такое? – яростно спросила она.

Татьяна видела, что ее огорчение – это слишком для него. Забавно, он ведь легко принимал отцовский гнев, но она… Одно сердитое слово – и он неуверенно затих.

– Мам, эта страна воюет. Я знаю, это не называют войной; конфликт, несогласие, что угодно.

Татьяна подошла поближе к нему. Энтони был выше ее на полторы головы, вдвое шире в плечах, но, когда она оказалась рядом, он опустился на стул, так что теперь она стояла над ним.

– Энтони, пожалуйста. Тебя не призовут, если ты будешь работать на главу Разведуправления. Папа ведь обещал.

– Мам, я же пошел учиться в Вест-Пойнт, а не в Гарвард. Мое будущее – в армии Соединенных Штатов. Я иду туда, где нужен. В разведке обойдутся без меня. Я нужен во Вьетнаме.

Она взяла его руки и прижала их к себе, опираясь на край кухонного стола.

– Энт, ты знаешь, через что прошел твой отец, знаешь это лучше других именно ты! Ты знаешь, где побывали твои папа и мама. Война, Энтони. Мы не читали о войне. Мы прожили ее, и ты тоже. Ты знаешь, что парни погибают на войне, да? И им еще везет.

Не отбирая у нее рук, Энтони сказал:

– Прежде всего, я не он.

Оттолкнув его, Татьяна отступила назад.

– Знаешь что? – холодно произнесла она. – Тебе бы стремиться стать хоть вполовину таким мужчиной, как твой отец. Почему ты не учишься жить с таким же милосердием и мужеством?"

"– А, да, конечно, – ответил Энтони, кивая.

– Ну, ты ведь не поэтому подписался на Вьетнам, нет? – воскликнула она. – Что ты этим доказываешь?

– Я знаю, тебе трудно будет в это поверить, мам, – сказал Энтони, качая головой, – но это действительно не имеет отношения к тебе. Или к нему.

Татьяна просто смотрела на него без выражения.