Летний сад

Шура, сядь на табурет или куда тебе удобнее и удерживай мою ногу, пока Кэролайн держит другую, ладно?

Он опустился на пол на колени и стал держать ее ногу, а Кэролайн, сидя на табурете, держала другую. Живот судорожно дергался, Татьяна напрягалась, Александр дышал с трудом.

– Кэролайн, посмотри – это что, макушка?

– Да…

И тут даже Кэролайн улыбнулась.

– Почти… Это макушка.

Александр отвлекся на тридцать секунд, чтобы встать, наклониться к жене, поцеловать ее влажное лицо, прошептать:

– Ты здорово справляешься, детка… Головка.

– Больно, Таня? – спросила Кэролайн. – Ты такая храбрая. Александр, твоя жена такая храбрая…

Она всегда со всем справлялась.

– Да, – сказала Татьяна. – В конце концов, у меня всегда был высокий болевой порог. Я могу пройти через это чистилище.

Размах рук Александра был достаточно широк, чтобы он мог, стоя на коленях, одной рукой держать ее ногу, а другой – руку. Когда началась следующая схватка, это был самый худший для нее момент, она, наверное, закричала, но Александр почти ничего не слышал, он видел лишь, как медленно появляется головка младенца.

– Александр, не трогай! – прикрикнула Кэролайн.

– Кэролайн, пусть трогает, – сказала Татьяна.

– Александр, успокойся, все уже в порядке, – сказала Кэролайн. – Дитя будет здесь через полминуты. Я его обмою, заверну в одеяльце.

– А где же все остальное? – спросил Александр, держа ладонь на голове младенца.

– Будь терпелив, Александр, остальное дальше. Иди сядь, говорят тебе."

"Задыхавшаяся Татьяна молчала, ее глаза были полузакрыты. Она шевельнула рукой. Александр, ни на миллиметр не сдвинувшись с места, потянулся, наклонился к нагой Татьяне – а другая его рука так и оставалась между ее ногами, на головке младенца, – и поцеловал жену.

– Отодвинься, отодвинься всего на фут… Таня! Твой муж не дает мне ничего делать.

Напряженный взгляд Александра не отрывался от Татьяны, а она улыбнулась и сказала:

– Кэролайн, разве ты не видишь? Он просто тебя отталкивает!

– Вижу. Вели ему прекратить.