Летний сад

Как-то раз он проезжал мимо фруктового ларька и вдруг ощутил возбуждение. Фруктовый ларек! Но там просто было написано на плакатике: «КЛУБНИКА». Татьяна мыла волосы клубничным шампунем. Нет, в последние месяцы в его ненормальной голове мелькало и грохотало такое…

– Перестань смеяться. Перестань, или я тебя трахну прямо здесь, в ресторане, у всех на глазах…

Он не мог удержаться. Наклонившись, он прижался губами к ее декольте.

Покрасневшая, смущенная и крайне довольная Татьяна хрипловато произнесла:

– Муж мой, это уж слишком непристойно – так реагировать на беременную женщину.

Александр улыбнулся, обнял ее за плечи:

– Почему? Думаешь, заниматься любовью с беременной женщиной – это уж слишком?

Ее ладонь лежала на его предплечье, они смотрели друг на друга, моргая, не находя слов.

– Что? – спросила она.

– Ничего.

Он рассматривал ее лицо. «Просто я по-прежнему не могу отвести от тебя взгляда».

Прижав к себе ее голову, поглаживая ее живот, он поцеловал веснушки возле носа, легонько поцеловал в губы.

– Как сегодня наш картофельный оладушек?

Это было напоминанием о ноябрьском нересте лосося, в итоге производящем молодь, которую подавали в жареном виде с картофелем.

– Вертится, колотит ножками, брыкается. Истинный воин, как его отец.

Александр вспомнил, как прошлым вечером помогал ей выбраться из ванны, наблюдал, как она вытирается, а когда уже он не мог больше этого выносить, упал перед ней на колени, обхватил руками ее огромный, плотный, все еще влажный живот и прижался губами к пупку.

– Если это мальчик, – сказал Александр в ресторане, – я хочу назвать его Чарльз Гордон – в честь святого воина, защитника Хартума. Для суданцев он был королем Гордоном, они называли его Гордон-паша. И мы сможем звать мальчика Пашей.

Татьяна моргнула раз-другой.

– Как хочешь, любовь моя, – сказала она.

– А если это девочка, я хочу назвать ее Джейни."

"– Как хочешь, любовь моя, – прошептала Татьяна. Она глотнула немного шампанского и почтительно коснулась ладонью его щеки.

С цветами и подарками Александр привез Татьяну домой в своем верном грузовике – «шевроле» сорок седьмого года выпуска, который уже проехал 194 000 миль. Ее машину они оставили на стоянке у Бобо.