Летний сад

Но не успел еще отойти, как старший кровельщик одарил его понимающей улыбкой."

"Где только Бэлкман набирал этих людей? Рабочие явно были из страны, где не ведали древних правил поведения мужчины. Этот кровельщик, вскинув брови, посмотрел на дорогу, на которой исчез седан, и сказал:

– Она что-то особенное, да. Должна тебя возбуждать, как…

– Да ты что, издеваешься? – бросил Александр.

Кровельщик также не имел ни малейшего представления о сдержанности. Он снова открыл рот, чтобы заговорить. Александр схватил его за рубаху и швырнул на землю.

Бэлкман этому не обрадовался:

– Ты работаешь на меня. Ты представляешь мою компанию. Это плохо отразится на бизнесе, люди же постоянно переходят с места на место! И ты знаешь, что они ничего такого не имели в виду. Просто мужская болтовня.

– Черта с два. Я много где побывал, я служил в армии, и, черт побери, нигде мужчины не говорили так о чьей-то жене – если только не хотели лишиться зубов.

– Ох, да ладно, это просто старые пустые шутки. Аманда, Маргарет, еще кто-то – им все равно.

Маргарет была подругой Билла. Александр подчеркнуто произнес:

– Таня – моя жена. Ее защищает брак. – Хотя, возможно, не в Советском Союзе, где ее брак стал смертным приговором. Но теперь-то они были не в Советском Союзе. – Она вне их шуток. И говорить тут не о чем. Билл, у нас возникнет серьезная проблема, если мне придется снова это объяснять… – Александр обжег Бэлкмана взглядом.

– Успокойся, успокойся, – быстро произнес Бэлкман. – Конечно, ты прав. Он позволил себе лишнее. И я рад, что он ушел. Он все равно был ужасен. Но пока что – что нам делать без кровельщика, даже ужасного?

Александр нанял несколько новых парней и провел весну, таская тяжелые застекленные блоки и цемент и грунтуя под жарким солнцем основание крыши, а потом укладывая на него черепицу, как показал ему Бэлкман.

– Хорошая работа, приятель! – кричал ему снизу Бэлкман, так чтобы слышал Стив, и повысил Александру жалованье.

Оттого, что он день за днем перетаскивал сотни фунтов черепицы и мешки с цементом, руки и грудь Александра стали похожи на высеченные из камня римскими скульпторами. Он раздался. Рубашки и куртки стали ему малы; пришлось все покупать заново.

Летом Татьяна устроила свою первую рекламную вечеринку «Тапервер».