Лесной глуши неведомые тропы

Приобретя дочь в моем лице, Ирах навсегда потерял жену и мать своего единственного сына. Время от времени я направляла в трактир щедрые подарки: новую дубовую мебель для комнат, лошадей для извоза, продукты для харчевни и даже время от времени передавала через Свейна звонкие золотые монеты, но чувство вины по-прежнему не отпускало меня.

Впрочем, сейчас не время киснуть и вспоминать былые ошибки. Мне требовалось разместить людей, ответить на тысячи вопросов конюших, ключников, кухарок, посыльных и горничных, проверить стражу, выслушать гонцов и глашатаев, освободить комнаты в лекарской башне для раненых, которых вскоре отправят сюда с поля боя.

Вся эта суета помогала мне отвлекаться и бороться со страхом, что ледяными тисками сковал сердце. Я малодушно гнала от себя мысли о том, что Энги где-то там, на подступах к границе, ведет войско в атаку и, возможно, уже сражен вражеским мечом…

Жуткая мысль перебила дыхание. Пытаясь судорожно вздохнуть, я ухватилась за столб в трапезном чертоге, битком набитом встревоженными людьми, и опустила ладонь на тяжелый живот.

— Илва? — рядом невесть каким чудом оказался Хакон. — То есть… ваше высочество… Что с вами?

— Все в порядке, — сумев восстановить дыхание, пробормотала я. — И оставь эти церемонии, Хакон, после всего что было.

— Ты побледнела. Принести тебе воды?

— Нет, все прошло… просто… беспокоюсь за Энги, — призналась я, не в силах больше сдерживать в себе отчаяние. — Он уехал еще утром, а теперь смеркается, и от него до сих пор нет никаких вестей.

— Хм… — Хакон нахмурил брови.

— Он обещал прислать известия… и раненых… но почему до сих пор никого нет? — я с надеждой впилась взглядом в темные глаза Хакона, будто могла найти в них ответ.

— Если нет раненых — значит, все живы и здоровы, — неуверенно пожал плечами возникший рядом Ирах. — Разве нет?

— Или наоборот, — с упавшим сердцем застонала я. — Что, если крэгглы всех перебили?!

— Такого не может быть, — уверенно тряхнул головой Хакон.

Он яростно хлопнул себя по поясу, за который был заткнут топор. Длинный нож болтался на перевязи с другой стороны. У меня затряслись руки.

— Крэгглы жестоки и бессердечны, они не отступят, — сами собой шептали помертвевшие губы. — Они уж давно положили глаз на приграничные земли…"

"— Госпожа! — громко окликнул меня юный дозорный с обеспокоенным лицом. — Командующий обороной зовет вас.