Лесной глуши неведомые тропы

 — Ничего у нее не сломано?

Головы коснулось мокрое полотенце, и я едва подавила вздох — больно.

— Что там? — наконец, вымолвила я.

— Камнем попало, — голос Келды звучал мягко и успокаивающе. — Крови натекло… Кажется, рана глубокая, зашить бы. Но я не смогу.

— Я тоже, — поспешил вставить Энги, не спуская с меня тревожного взгляда.

— Если надо, зашей, — собственный голос звучал хрипло и противно, — это не сложно. Возьми нитки и иглу в коробке у кровати.

— Я не смогу, — испуганно замотала головой Келда.

Я вздохнула и закрыла глаза.

Впрочем, хорошего было мало. Боль тела рано или поздно залечится, а вот боль души… Так плохо мне никогда еще не было. Я ведь знала, что люди меня не любят, но чтобы настолько, чтобы забивать камнями и заживо сжигать…

— Пустое, — шепнула я, не открывая глаз, — как-нибудь затянется.

— Я смогу, — отозвался Хакон, — только напоить ее надо чем-то, чтобы не болело так.

— Илва, что с тобой? — послышался испуганный голос Энги, лица коснулись теплые липкие пальцы.

— Да не трогай ты ее, иди руки вымой! — шикнула на него Келда.

— Илва, открой глаза! — не унимался Энги. — Она же не умирает?!

— А я почем знаю?

— Не умираю, — я нехотя приоткрыла глаза, — хотя лучше бы умерла.

Два облегченных вздоха слились в один, словно последних слов никто не слышал, и Энги полез руками в миску.

— Да не здесь же, дурень! Я этой водой ее умываю. Уйди, не мешай.

Скрипнула лежанка, и сердитое сопение Энги раздалось уже от рукомойника.

— Так что с зельями этими? — снова подал голос Хакон и сунул мне под нос несколько пучков сушеных трав. — Илва, какую брать?

Я сглотнула и заставила себя шевельнуться. Руки противно тряслись, когда я дотронулась до нужной связки.

— Вот эту.

— Только ее? — засомневался он. — Для Тура мы вроде две варили.

Можно было бы объяснить, что усыплять меня незачем, достаточно лишь притупить боль отваром арники, но сил почему-то не осталось, и я снова закрыла глаза.

— Не утомляй ее, делай что она говорит, — осадила его Келда. — Ты точно сможешь?

— А чего там не смочь. Я видел, как она Тура штопала. Ничего мудреного.

Несмотря на досаждающую боль, я почувствовала, как уголки моих губ тронула улыбка.

Мне было очень плохо. Но друзья не оставили меня в одиночестве. От этого знания острая льдинка в груди понемногу таяла.

Келда закончила меня умывать и осторожно расплела косу.