Экзотеррика

На возражение капитана, что фрегату нужно находиться как можно ближе к району океана, на дне которого пряталась Опухоль, Игорь Ильич предложил:

– Тогда уничтожьте этот нанопыльный саван и ждите. Но я уверен, что Бен-Сурен поддержал бы меня.

– Не хочется начинать новую войну…

– Мы только защищаемся, Вильгельм. Если боитесь ответственности…

– Не боюсь, однако удар по «мошкаре» может спровоцировать новую атаку нанопыли на наш десант.

– В таком случае повторяю: уходите на высокую орбиту.

– Наверно, это лучший выход, – согласился Дроздов.

Но совершить маневр «Великолепный» не успел.

К гигантскому «рою мошек», внутри которого как косточка в вишенке находился корабль, добавился ещё один сгусток наноботов, на сей раз сорвавшийся с вершины горы на материке, и космолётчики на борту фрегата почувствовали жуткий страх, будто им всем одновременно сделали инъекцию психотропного вещества, ломающего психику.

– Капитан… – заплетающимся языком позвал Шустов, пытаясь удержать поплывшее сознание, и провалился в темноту беспамятства…

Очнулся он спустя несколько секунд, продолжая ощущать страх.

– Погаси… свой… разум…

Хлынувший в голову холод притупил боль.

– Кто… ты?!

– Погаси… разум… подчинись… моей воле!

Холод стал непереносим.

– Прекрати!

– Стань… мной…

Шустов закричал, распадаясь на облако пыли, и провалился в тёмную бездну бесчувствия.

* * *Пробуждение было сродни включению компьютера: что-то щёлкнуло в голове – клик! – и Шустов ощутил себя полным сил и желания действовать.

В голове щёлкнуло ещё раз.

Решение созрело мгновенно.

– Капитан, необходимо изучить дополнительные данные, откорректировать тактику решения предлагаемой задачи!

– Слушаюсь! – отозвался Дроздов бесстрастно.

Виомы поста управления прозрели, показывая с одной стороны космическую бездну, с другой – недалёкий серо-жёлтый шар Пушистой.

"Рядом с космолётом висел, мерцая и пульсируя, огромный эллипсоид из серых «мошек», но компьютер корабля на него не отреагировал, словно не видел. Не поднял тревогу и Дроздов, несколько секунд рассматривая феномен как нечто совершенно обыденное, затем включил режим «один-на-один», позволяющий общаться с компьютером космолёта в темпе сверхбыстродействия.