Лекарство для разбитых сердец (СИ)

Хотя парой их было назвать сложно, слишком испепеляющие взгляды они бросали друг другу. Я села рядом с подругой и скинула на спинку стула куртку, а рядом примостился Дима.

— Ну наконец-то! За это надо выпить! — крикнул Миша и поднял рюмку с чем-то.

— Тебе лишь бы нажраться, — буркнула Маша.

Перед нами с Катей поставили вчерашнее разогретое мясо, теплые лепешки, теплые бутерброды с сыром и колбасой, теплый чай, теплое молоко, мед. Слава богу, хоть мед не был теплым.

— Пока не съедите все, не уедите, горемычные, — сказал Вадим и покачал головой.

Когда все насытились, пришло время разбора полетов, которого так все ждали.

— Вещайте, — скомандовал Женя, откидываясь в кресле и складывая руки на груди.

— Что именно тебе вещать? — с вызовом бросила Катя.

— Все вещайте. Мы ни черта не поняли. Какого хрена вас понесло на лодку! То вы тут, то вас нихрена нигде нет, и мы как идиоты ходим и орем по всей базе, пытаясь понять, где носит ваши задницы. То вы плещетесь в майской водице полудохлые, то летаете на скользких досках, добивая свою так и не добитую со вчерашнего дня ногу.

Мы переглянулись с Катей, она кивнула мне, а сама опустила голову и вперилась взглядом в стол.

— Да нечего особо рассказывать, вы и так уже все поняли, — начала я, — Мы решили поплавать на лодке, уплыли далеко, Катя попросила сделать фото, я встала во весь рост в лодке, та зашаталась и я упала. Обратно залезть так и не смогла, потому что ее дико трясло. Ну, я и поплыла в сторону базы, а Катя следом за мной на веслах.

"— Все было не так! — воскликнула подруга, стукнула ладошкой по столу, поднимая лицо со слезящимися глазами. — Это я во всем виновата и только я. Не “мы решили”, а я позвала поплавать, я сказала меня сфотографировать! Если бы только я не просила этих сраных фоток! Не было бы ничего. Алинка ушла в воду как олимпийская чемпионка — с кувырком через голову. Вынырнула — губы синющие, всю трясет. Залезть ни хрена не получилось. И она поплыла. Вы бы видели, как она плывет! Машина! Я только и успевала веслами грести, да из виду ее не терять.

— При тебе просто никогда не плавали в десятиградусной воде, — тихо прервал ее монолог Женя.

— Мне было страшно за нее. Безумно! Но в действительности мне стало страшно за нее, когда она остановилась и перевернулась на спину. До берега было метров десять.