Лекарь. Ученик Авиценны

Роб уставился на него, слишком напуганный, чтобы расспрашивать.

– За мою жизнь было несколько случаев, когда пациенты умирали в то время, как я их лечил. Однажды в Дареме умерла старушка, и я не сомневался, что церковный суд назначит мне испытание: либо водой, либо каленым железом35. Меня отпустили после допроса с пристрастием, поста и раздачи милостыни. В другой раз, в Эддисбери, мужчина умер прямо у меня за занавесом. Тот был молод и на вид совершенно здоров. Прекрасный повод для любителей мутить воду, но мне повезло: я помчался на дорогу, и никто не преградил мне путь.

– Так вы думаете, – еле смог вымолвить Роб, – что я… отмечен дьяволом? – Именно этот вопрос весь день преследовал его и не давал покоя.

– Если думаешь так, – хмыкнул Цирюльник, – значит, ты дурак и невежда. А я знаю, что ты ни то ни другое. – Он пошел к повозке, наполнил рог метеглином, выпил до дна и лишь после этого заговорил снова: – Матери и отцы рано или поздно умирают. И старики умирают. Это в порядке вещей. Ты уверен, что почувствовал что-то?

– Уверен, Цирюльник.

– Может быть, тебе показалось или ты просто фантазировал – ты же совсем еще малыш, а?

Роб решительно помотал головой.

– А я говорю, что это все – отражение твоих мыслей, – подвел итог Цирюльник. – Довольно мы сегодня удирали, довольно болтали, пора и отдыхать.

Они постелили себе по разные стороны костра. Но оба долго лежали, не в силах уснуть. Цирюльник ворочался с боку на бок, наконец, встал и открыл другую бутыль метеглина. Принес ее к постели Роба и сел на корточки.

– Предположим, – сказал он и сделал большой глоток, – просто представим, что все люди в мире рождаются без глаз. А ты родился с глазами, а?

– Тогда я буду видеть то, чего никто, кроме меня, не может видеть.

– Конечно. – Цирюльник снова выпил и кивнул. – Или представь, что ни у кого из нас нет ушей, а у тебя есть. Или что у нас отсутствует какой-нибудь другой орган чувств. И вот каким-то образом, по воле Божьей, или от природы, или в силу чего угодно еще ты получил… особый дар.

Роб молчал, снова перепугавшись насмерть.

– Все это дурость, и мы оба это понимаем, – проговорил Цирюльник. – Все это тебе просто примерещилось, мы оба в этом согласны. Но ты просто представь себе… – Он в задумчивости припал к бутылке, кадык заходил туда-сюда, а затухающее пламя костра отражалось теплыми искорками в его исполненных надежды глазах, какими он смотрел на Роба.