Легион против империи

Как только появится возможность, Вивиан непременно и с лихвой восполнит собственные потери за счет легионной казны. Это и справедливо: разве не для блага Рима и империи Тит Эмилий вынужден нести тяготы путешествия?

* * *Парусники пиратов выглядели совсем крохотными рядом с огромным зерновозом. Когда Тит Эмилий посмотрел на них с высокой кормы, они показались ему до смешного неказистыми. А люди, которые махали коротенькими веслами — еще смешнее. Как они старались, пытаясь обогнать их судно! Столько усилий…

— Что это за людишки? — поинтересовался Вивиан, небрежно перебирая кудряшки на голове ластившегося к легату эфесского мальчугана.

— Боюсь, что нет, сиятельный! — озабоченно проговорил капитан.

— Боишься? — удивился легат. — Чего?"

"— Этих людишек, — капитан встревоженно глядел на своих моряков, поспешно ставящих артемон — парус, крепившийся к наклонной мачте на носу корабля. Нет, вряд ли это поможет. Ветер был попутный, но совсем слабый. Большой парус обвис, словно живот роженицы после родов.

— Я бы посоветовал сиятельному облачиться в доспехи, — вежливо произнес капитан. — И я полагаю, вам стоит вооружить слуг. Если необходимо, у меня имеется кое-какое оружие.

Он знал, что пассажир его — военный, большой чин. Хотя и не выглядел грозным бойцом. Однако среди нескольких десятков рабов, сопровождавших благородного патриция, были довольно крепкие парни. Если пираты увидят, что на борту судна — настоящий римский легат и много вооруженных людей, не исключено, что они подумают: на борту большой воинский отряд.

Возможно, так бы и вышло, если бы киликийские горцы не знали заранее, что им нужно. А нужен им был именно этот зерновоз. Именно за него один совершенный муж посулил неплохие деньги …

Убитых было немного — не больше десятка. Среди них — капитан.

Низенький упитанный Тит Эмилий стоял на коленях перед заросшим по самые глаза предводителем горцев. Ноги у предводителя были босые и отвратительно волосатые. На широком поясе болтался нож размером с гладий. Дикарь!

Грубо ухватив Вивиана за руку, пират содрал с пальца римлянина самый большой перстень — с фамильной печаткой. Тит Эмилий взвизгнул от боли.

— Патриций, — с удовольствием изрек дикарь на скверной латыни.