Эркюль Пуаро

IVРазговор, о котором Эркюлю Пуаро удалось договориться с сэром Джорджем Сандерфилдом, начался не слишком благоприятно.

«Темная лошадка», как его назвал Амброуз Вандел, чувствовал себя немного неловко. Сэр Джордж оказался невысоким коренастым человеком с черными жесткими волосами и складкой жира на шее.

– Ну, мосье Пуаро, – сказал он, – что я могу для вас сделать? Э-э... мы ведь раньше не встречались?

– Нет, мы не встречались.

– В чем же дело? Признаюсь, мне очень любопытно.

– О, это очень просто – мне нужна информация.

Сэр Джордж смущенно рассмеялся:

– Хотите, чтобы я открыл вам какие-то внутренние секреты, а? Не знал, что вы интересуетесь финансами...

– Речь идет не о les affaires[15]. Речь идет об одной даме.

– О, женщина... – Сэр Джордж Сандерфилд откинулся на спинку кресла; казалось, он испытал облегчение. Его голос стал менее напряженным.

– Вы были знакомы, я думаю, с мадемуазель Катериной Самушенко? – спросил Пуаро.

Сандерфилд рассмеялся:

– Да. Очаровательное создание. Жаль, что она покинула Лондон.

– Почему она покинула Лондон?

– Мой дорогой, я не знаю. Поссорилась с начальством, полагаю. Она была темпераментна, знаете ли; типично русская вспыльчивость. Мне жаль, что я не могу вам помочь, но я не имею ни малейшего понятия, где она сейчас. Я не сохранил с ней никаких контактов.

В его голосе прозвучал намек на завершение беседы, и он встал.

– Но я хочу найти не мадемуазель Самушенко, – сказал Пуаро.

– Неужели?

– Речь идет о ее горничной.

– О горничной? – Сандерфилд изумленно уставился на него.

– Возможно, вы помните ее горничную?

К сэру Джорджу вернулось все его смущение. Он неловко ответил:

– Боже правый, нет, с чего бы это? Я помню, что у нее, конечно, была камеристка... Довольно неудачная к тому же. Все шныряла, вынюхивала... На вашем месте я бы не верил ни единому слову этой девушки. Она из тех девиц, которые рождаются лгуньями.

– Так что, в действительности вы довольно хорошо ее помните? – пробормотал Пуаро.

– Просто впечатление, вот и всё.

Пуаро мягко произнес:

– Я уже узнал имя Марии Хеллин в театре «Теспиан» и ее адрес. Но я говорю, сэр Джордж, о той горничной, которая была у мадемуазель Самушенко до Марии Хеллин. Я говорю о Ните Валетта.

Сандерфилд широко открыл глаза.

– Я совсем ее не помню, – сказал он. – Мария – единственная, которую я помню.