Эркюль Пуаро

Как насчет мести? Но и ненавидеть ее было некому. Ее убиенная тетка была женщиной одинокой, без мужа, без близких друзей. Кому было ненавидеть несчастную девчонку из трущоб? Кто-то мог ее разве что пожалеть.

– Слушайте, мосье Пуаро, у вас получается, что держать у себя это фото не мог никто.

– Именно. Рассуждения привели меня как раз к этому выводу.

– Но ведь кто-то держал его у себя. Потому что миссис Апворд его видела.

– Так уж и видела?

– Черт подери. Вы же сами мне это сказали. А услышали от нее.

– Да, услышал от нее, – согласился Пуаро.

– Но покойная миссис Апворд была во многих отношениях женщиной скрытной. Ей нравилось самой управлять ходом событий. Я показал фотографии, и одну из них она узнала. Но по какой-то причине решила не раскрывать карты до конца. Более того, перетасовать их, запутать положение. Ей так было интереснее. И поэтому, будучи женщиной сообразительной, цепкой, она нарочно указывает не на ту фотографию. И правда не становится достоянием окружающих.

– Но зачем ей это?

– Я же говорю: чтобы разыграть всю партию самой.

– Вряд ли она хотела кого-то шантажировать. Ведь она – богатейшая женщина, вдова промышленника с севера."

"– Нет-нет, шантаж тут ни при чем. Скорее это было благодеяние. Скажем, к этой особе она относилась по-доброму и не хотела разглашать ее тайну. Но любопытство есть любопытство. Она решила поговорить с ней наедине. И, улучив момент, выяснить, имеет ли эта особа отношение к убийству миссис МакГинти. Что-то в этом роде.

– Но тогда три остальные фотографии нельзя сбрасывать со счетов?

– Именно.

Миссис Апворд решила связаться с интересующей нас особой при первой возможности. Она появилась, когда ее сын и миссис Оливер отправились в театр в Калленки. И тут она позвонила Дейрдре Хендерсон. Стало быть, Дейрдре Хендерсон снова в списке подозреваемых. А заодно и ее мать!

Инспектор Спенс грустно поглядел на Пуаро и покачал головой.

– Вы нарочно все усложняете, мосье Пуаро? – спросил он.

ГЛАВА 21

Миссис Везерби возвращалась с почты домой, и походка ее была удивительно бойкой для тяжко больного человека.

Но, войдя в дом, она, уже едва волоча ноги, с трудом доплелась до гостиной и рухнула на диван.

Под рукой был звонок, и она нажала на кнопку.

Ничего не произошло, и она позвонила снова, на сей раз не торопясь убирать палец с кнопки.

Вскоре появилась Мод Вильямс. На ней был цветастый комбинезон, в руке она держала щетку для пыли.

– Вы звонили, мадам?

– Звонила, и дважды.