Эркюль Пуаро

Она исчезает за дверью, а он кричит: «Убирайся отсюда, я уже сыт по горло!» Чтобы мужчина так разговаривал с девушкой! Но они сами виноваты. Нахалки!..

– Вы этого не рассказывали полиции? – спросил Пуаро.

Она пронзила его взглядом василиска[79] и, шатаясь, поднялась с кресла. Возвышаясь над ним и глядя сверху вниз, она произнесла:

– У меня никогда никаких дел с полицией не было. С полицией! Вот еще! Чтобы я пошла в полицию!..

Бросив на Пуаро последний злобный взгляд и дрожа от ярости, она удалилась прочь.

Несколько минут Пуаро сидел, задумчиво поглаживая усы, а затем пошел искать Беатрис Липпинкотт.

– О да, мосье Пуаро, вы имеете в виду старую миссис Лидбеттер? Вдова каноника Лидбеттера, она каждый год приезжает сюда. Между нами говоря, она – сущее наказание. Иногда она ужасно груба с людьми и, кажется, не понимает, что в наше время многое изменилось. Правда, ей почти восемьдесят.

– Но она в ясном уме? Она сознает, что говорит?

– О да! Она весьма проницательная старая леди. Иногда даже слишком.

– Вы не знаете, что за молодая женщина приходила к убитому во вторник вечером?

Лицо Беатрис выразило удивление.

– Молодая женщина? К нему? Что-то я не помню ее. Как она выглядела?

– На голове оранжевый шарф, лицо, насколько я понял, сильно накрашено. Она была в номере Ардена во вторник в десять пятнадцать вечера.

– Честное слово, мосье Пуаро, понятия не имею!

Задумавшись, Пуаро отправился искать инспектора Спенса.

Спенс молча выслушал рассказ Пуаро. Затем он откинулся в кресле и слегка кивнул.

– Странно, не правда ли? – сказал он. – Как часто нам приходится возвращаться к той же старой формуле: «Cherchez la femme».

Французское произношение инспектора было не так изящно, как у сержанта Грейвза, но он гордился им. Он встал и пересек комнату. Затем вернулся, держа что-то в руке. Эта была губная помада в золоченом картонном футлярчике.

– У нас с самого начала имелось свидетельство того, что в деле, возможно, замешана женщина, – сказал он.

Пуаро взял помаду и слегка мазнул ею по тыльной стороне ладони.

– Хорошего качества, – сказал он. – Темно-вишневый цвет, обычно употребляемый брюнетками.

– Да. Она была найдена на полу в номере пятом. Закатилась под комод и, что вполне допустимо, пролежала там некоторое время. Никаких отпечатков пальцев. Но теперь ведь нет такого разнообразия губной помады, как раньше. Всего несколько сортов.

– И, разумеется, вы уже провели расследование?

Спенс улыбнулся.