Эркюль Пуаро

– Хотя временами чуточку деспотичен. Терпеть не мог обычай ставить приборы за обедом прямо на полированный стол без скатерти. Всегда настаивал, чтобы я стелила скатерть, как в старину. Он даже прислал мне однажды (когда был в Италии) несколько очень красивых скатертей венецианского кружева.

– Безусловно, уже этим одним он заслужил, чтобы считались с его желаниями, – сухо сказала Линн. И с некоторым любопытством спросила: – Где он встретил эту... вторую жену? Ты никогда не писала мне об этом.

– О дорогая, то ли на пароходе, то ли на самолете.

.. Кажется, по пути из Южной Америки в Нью-Йорк. После стольких лет! И после всех этих секретарш, машинисток, экономок и прочих дам!..

Линн улыбнулась. С тех пор как она себя помнила, секретарши, экономки и служащие Гордона Клоуда всегда были объектами пристального внимания и неустанных подозрений. Она спросила:

– Наверное, она хорошенькая?

– Знаешь, дорогая, – ответила Адела, – я лично считаю, что у нее глупое лицо.

– Ну, ты не мужчина, мамочка.

– Разумеется, – продолжала миссис Марчмонт, – бедная девочка попала под бомбежку, получила шок при взрыве, долго и тяжело болела.

Но если хочешь знать мое мнение, до конца она так и не оправилась. Она – комок нервов. Ты понимаешь, о чем я говорю. Иногда она выглядит совсем полоумной. Не думаю, чтобы она могла быть подходящей собеседницей для Гордона Клоуда.

Линн улыбнулась. Она не была уверена, что Гордон Клоуд выбрал в жены женщину много моложе себя для того, чтобы вести с ней интеллектуальные беседы.

– А кроме того, дорогая, – миссис Марчмонт понизила голос, – мне неприятно говорить об этом, но она безусловно не леди!

– Что за выражение, мамочка! Какое это имеет значение в наше время?

– В деревне это еще имеет значение, дорогая, – невозмутимо ответила Адела.

– Я только хочу сказать, что она не нашего круга.

– Бедняжка!

– Линн, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Мы все очень старались проявить к ней внимание и приняли ее как родную ради Гордона.

– Так, значит, она в Фарроубанке? – снова с любопытством спросила Линн.

– Да, разумеется. Куда же ей еще было ехать после больницы? Доктора сказали, что ей надо оставить Лондон. Она в Фарроубанке вместе со своим братом.

– А он что собой представляет?

– Ужасный молодой человек! – Миссис Марчмонт сделала паузу и затем с силой договорила: – Грубиян!

Линн почувствовала вспышку симпатии. Она подумала: «На его месте я наверняка тоже была бы грубиянкой!»

– Как его зовут?

– Хантер. Дэвид Хантер. Кажется, он ирландец.