Эркюль Пуаро

Наконец он сказал:

– Я родился на западном побережье Ирландии. Мальчиком я уехал оттуда в Америку.

– Я слышал об этом, – мягко сказал Пуаро.

Финансист выпрямился. Глаза его снова стали проницательными. Со слабой улыбкой на губах он произнес:

– Вы странный человек, мосье Пуаро. Но пусть будет по-вашему. Отвезите кубок в монастырь в качестве дара от моего имени. Довольно дорогого дара. Тридцать тысяч фунтов – а что я получу взамен?

– Монахини будут служить обедни и молиться о вашей душе.

Улыбка богача стала шире – хищная, голодная улыбка.

– Значит, все-таки это может стать вложением денег! Возможно, самым лучшим вложением из всех, какие я сделал...

IXВ маленькой гостиной монастыря Эркюль Пуаро рассказал эту историю и отдал потир матери-настоятельнице.

– Передайте ему, – тихо сказала она, – что мы благодарим его – и будем молиться за него.

– Ему нужны ваши молитвы, – мягко ответил Эркюль Пуаро.

– Значит, он несчастный человек?

– Настолько несчастный, что забыл, что такое счастье.

Настолько несчастный, что не знает, что несчастен.

– А, богач... – тихо произнесла монахиня.

Эркюль Пуаро ничего не сказал – он понимал, что сказать нечего...

Подвиг двенадцатый

УКРОЩЕНИЕ ЦЕРБЕРА

Раскачиваясь в вагоне подземки и наталкиваясь то на одного, то на другого человека, Эркюль Пуаро думал про себя, что в мире слишком много людей. Несомненно, в мире лондонского метро было слишком много людей в данный момент (6:30 вечера). Жара, шум, толпа, тесное соседство – неприятное соприкосновение рук, локтей, туловищ и плеч.

.. Сыщик был стиснут и зажат со всех сторон чужими людьми – к тому же, с отвращением думал он, в целом неинтересными и некрасивыми людьми! Человечество, рассматриваемое en masse[47], выглядит непривлекательно. Как редко увидишь здесь лицо, в котором светится ум, или femme bien mise![48] Что за страсть охватила последних к вязанию в самой неподходящей обстановке? Женщина с вязанием выглядит не лучшим образом: она поглощена своим делом, глаза остекленели, пальцы быстро перебирают спицы. .. Необходимо проворство дикой кошки и сила воли Наполеона, чтобы ухитряться вязать в переполненном метро, но женщинам это удается! Если им повезло захватить сиденье, тут же вытаскивается жалкая розовая полоска и начинают звякать спицы!

Ни спокойствия, подумал Пуаро, ни женского изящества. Его немолодая душа восставала против стресса и спешки современного мира.