Эркюль Пуаро

У нее есть сведения, которые могут быть бесценными.

Мать-настоятельница покачала головой. Ее лицо оставалось безмятежным, голос спокойным и равнодушным.

– Сестра Мэри Урсула не может вам помочь.

– Но я уверяю вас...

Он умолк.

– Сестра Мэри Урсула умерла два месяца назад, – сказала мать-настоятельница.

VЭркюль Пуаро сидел в баре отеля Джимми Донована, неудобно устроившись у стены. Отель не соответствовал его представлению о том, каким должен быть отель. Его кровать оказалась сломанной, как и две рамы в номере, которые поэтому пропускали ночной воздух, чего Пуаро очень не любил.

Принесенная ему горячая вода была едва теплой, а съеденная им еда вызывала внутри него странные и болезненные ощущения.

В баре сидели пять посетителей и говорили о политике. Бóльшую часть их разговора Эркюль Пуаро не понял, но его это мало волновало.

Вскоре он обнаружил, что один из этих людей сидит рядом с ним. Этот человек слегка отличался по классу от остальных. На нем была печать бедного горожанина.

Он с большим достоинством произнес:

– Я вам говорю, шэр.

Я вам говорю, у Гордошти Пиджина нет ни одного шанша, ни единого. Должна шойти прямо на дорожке, прямо на дорожке. Воспольжуйтешя моей подшкашкой... вщем шледует польжоватша моей подшкашкой. Знаете, хто я такой, шэр? Жнаете, я ваш шпрашиваю? Атлаш, вот кто я такой, Атлаш из «Шолнца Дублина». Я вешь щезон даю подшкашки... Ражве не я подшкажал нащщет Девощки Ларри? Двадшать пять к одному, двадшать пять к одному. Шлушайте Атлаша, и вы не промахнетещя.

Эркюль Пуаро со странным почтением смотрел на него. Наконец он произнес дрожащим голосом:

– Mon Dieu, это знамение!

VIЭто произошло через несколько часов. Время от времени появлялась луна, кокетливо выглядывая из-за облаков. Пуаро и его новый друг уже прошагали несколько миль. Сыщик хромал. У него промелькнула мысль, что существует все-таки другая обувь, более подходящая для загородных прогулок, чем лаковые туфли. Собственно говоря, Джордж почтительно говорил ему об этом. «Нужна пара крепких башмаков» – вот что он сказал.

"

"Эркюлю Пуаро эта идея не понравилась. Он любил, чтобы его ступни выглядели аккуратно и красиво. Но сейчас, шагая по каменистой тропинке, он осознал, что есть и другая обувь...

Его спутник неожиданно произнес:

– Мне жа это достанетщя от швященника? Я не хочу иметь на швоей шовешти шмертный грех.

– Вы всего лишь отдаете Цезарю то, что принадлежит Цезарю.

Они подошли к стене монастыря. Атлас приготовился выполнить свою задачу.