Эркюль Пуаро

. клянусь, они ползают. Я схожу с ума... Ради бога, сделайте мне какой-нибудь укол.

Доктор Стоддарт остановился у кровати и заговорил с ней утешающим, профессиональным тоном.

Эркюль Пуаро тихо вышел из комнаты. Напротив нее находилась другая дверь. Он открыл ее.

Это была крохотная комнатка, даже каморка, очень просто обставленная. На кровати неподвижно лежала худенькая, как подросток, девушка.

Эркюль Пуаро на цыпочках подошел к кровати и посмотрел на нее.

Темные волосы, длинное бледное лицо и – да, юная, очень юная.

Из-под век девушки сверкнули белки. Ее глаза открылись – потрясенные, испуганные глаза. Она села, запрокинула голову, пытаясь отбросить назад густую гриву иссиня-черных волос. Девушка была похожа на испуганную кобылку; она слегка отпрянула, как делает дикое животное, когда опасается незнакомого человека, который предлагает ему еду.

– Кто вы такой, черт возьми? – резко произнесла она детским, тонким голоском.

– Не бойтесь, мадемуазель.

– Где доктор Стоддарт?

В эту минуту молодой человек вошел в комнату.

– О, вот вы где! Кто это?

– Это мой друг, Шейла. Как вы себя теперь чувствуете?

– Ужасно, – ответила девушка. – Гнусно... Зачем я принимала эту гадость?

Стоддарт сухо ответил:

– На вашем месте я бы этого больше не делал.

– Я... я не буду.

– Кто вам это дал? – спросил Эркюль Пуаро.

Глаза ее широко раскрылись, верхняя губа слегка задрожала.

– Это было здесь – на вечеринке. Мы все это пробовали. Сначала было чудесно.

– Но кто принес сюда этот наркотик? – мягко спросил сыщик.

Она покачала головой:

– Я не знаю... Может быть, Тони, Тони Хокер... Но я и вправду ничего об этом не знаю.

– Вы в первый раз принимаете кокаин, мадемуазель?

Она кивнула.

– Лучше пусть он будет последним, – резко произнес Стоддарт.

– Да, наверное... но это было просто чудесно.

– Послушайте, Шейла Грант, – сказал Стоддарт. – Я врач и знаю, о чем говорю. Стоит только начать принимать наркотики, и вы навлечете на себя большое несчастье.

– Отец? – Голос Шиты Грант стал громче. – Отец? – Она начала смеяться. – Я так и вижу лицо отца! Он не должен узнать об этом. Его кондрашка хватит!

– И недаром, – сказал Стоддарт.