Леди Феникс

Он ушел и вернулся с ворохом одежды для меня.

— Подняться сможешь или помочь?

— Помоги, — попросила я.

Он одел меня, пока я безвольно сидела, откинувшись на подушки, и ни разу не взглянул мне в лицо. Он был спокоен, даже равнодушен, но все-таки сказал:

— Не жди, что я буду тебя уговаривать. Не дождешься.

Он подхватил меня на руки и понес из комнаты, а я обняла его и уткнулась носом в его грудь, зная, что это в последний раз.

Уже стемнело, и я поежилась от холода, прижалась к нему еще крепче.

Он устроил меня на заднем сиденье машины, спросил сухо:

— Куда?

— Ключей от дома все равно нет. Высади где-нибудь…

— Увидишь подходящее место, скажи.

Он молчал, а я смотрела в окно, находиться рядом с ним было мучительно, хотелось, чтобы все поскорее кончилось, ведь ничего уже нельзя было изменить.

— Вот здесь, — кивнула я на остановку, автобус только что отошел, и она была пуста.

Саша притормозил, вышел, помог выбраться мне и отнес на скамейку. Наверное, он тоже хотел, чтобы все поскорее закончилось.

Я привалилась спиной к пластиковой перегородке, а он положил мне на колени мобильный и пошел к машине.

— Саша, — позвала я, испугавшись, что он сейчас уедет. Он молча вернулся. — Знаю, как это глупо, — усмехнулась я. — Поцелуй меня на прощание.

Он наклонился ко мне, и совсем рядом я увидела его глаза. И от этого взгляда мне стало не по себе.

— Сентиментального прощания не будет. Враги, значит, враги. Удачи, милая.

Он быстро вернулся к машине и уехал.

А я пялилась в пустоту, пока подоспевшие пассажиры не стали коситься на меня. Потом набрала номер Вешнякова.

— Артем, — позвала я. Он вроде бы обалдел, затем заорал мне в ухо:

— Ольга, ты… Господи… мы ж тебя… ты где, твою мать?

— На остановке.

— На какой еще остановке?

— Да хрен ее знает. Сейчас спрошу. Граждане, — заголосила я. — Что это за остановка?

— Улица Тимирязева, — испуганно ответила какая-то женщина.

— Слышишь, что народ говорит?

— Слышу, я сейчас…

Он подъехал минут через пятнадцать, за это время прошли два автобуса, и я опять осталась одна, по-прежнему пялясь в пустоту.

Вешняков выскочил из машины и бросился ко мне. Мы обнялись, он засмеялся, а по лицу его катились слезы, но он их не замечал.

— Вешняков, хочешь, умное скажу?

— Валяй.

— Люблю я тебя.

* * *В больнице мне выделили отдельную палату и приставили у дверей охрану. Скучать мне не давали, с утра до вечера шли косяком посетители.