Лазоревый грех

И от его слов — или от интонации — Жан-Клод по-мужски хохотнул, как делают только мужчины и только насчет женщин или секса. Кажется, раньше я от Жан-Клода никогда такого звука не слышала.

Вдруг я как-то осознала, что я здесь единственная женщина, а оба они — мужчины. Понимаю, что это звучит глупо. Я же знала это все время, но... как-то вдруг почувствовала. Как когда входишь в бар, и все следят за тобой глазами, как львы за антилопой.

Если бы кто-нибудь из них сейчас посмотрел на меня такими глазами, я бы, наверное, прыгнула прочь, но этого не случилось.

Жан-Клод залез на кровать, все еще полностью одетый, и протянул мне руку. Я глядела на эти длинные бледные пальцы, грациозные даже в таком легком движении. Рука Ашера нежно стиснула мою другую руку.

И я поняла, что, если я сейчас сдрейфлю, все будет кончено. Они давить не станут. Но Ашер уйдет — не сегодня, но вскоре. А я не хотела, чтобы он уходил.

Я взяла руку Жан-Клода, и он помог мне влезть на шелковое покрывало.

Шелк, знаете, скользит, когда ты в колготках. Руки мужчин помогли мне не упасть с кровати и наполовину втянули на нее.

— Почему это, — спросила я, — ты никогда не соскальзываешь с кровати, когда одет в шелк?

— Столетия тренировок, — ответил Жан-Клод.

— Я помню время, когда ты не был таким умелым, — произнес Ашер. — Помнишь герцогиню Виканте?

Жан-Клод покраснел — точнее, чуть порозовел. Я даже не подозревала, что он на это способен.

— А что было? — спросила я.

— Я упал, — ответил он, стараясь сохранить достоинство, но не получилось — он расплылся в улыбке.

— Он забыл добавить, что при этом порезал подбородок об осколок серебряного зеркала, которое разбил, когда упал с герцогини и ее шелковых простыней. Кровь по всей спальне, а на пороге — обманутый муж.

Я посмотрела на Жан-Клода. Он кивнул и пожал плечами.

— Что было дальше? — спросила я.

— Герцогиня порезала себя осколком стекла и сказала мужу, что это ее кровь.

Очень была находчивая женщина эта герцогиня Виканте.

— Значит, вы знали друг друга еще до того, как стали такими искусниками.

— Нет, — ответил Жан-Клод. — Я получал свои уроки на глазах у Ашера, но он уже пять лет был с Белль, когда я попал ко двору. Если у него и были когда-то нестесанные углы, они уже стерлись, когда я появился.

— Были, mom ami, — ответил Ашер и улыбнулся.

Меня затопил поток образов от этой улыбки.