Лазоревый грех

А мне очень хочется это сделать.

— Поднять его, спросить его настоящее имя и истинную причину прибытия в страну, а потом положить обратно? — спросила я.

— Именно так, — кивнул Харлан.

— Что ж, причина вполне разумная.

— Так вы это сделаете? — спросил он.

— Да, но это недешево обойдется. В этой стране я, пожалуй, единственный аниматор, который может поднять мертвеца такой давности без человеческой жертвы. Некоторая монополия на рынке, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Я в своем роде настолько же мастер в своей работе, миз Блейк, как вы в своей.

Я назвала возмутительную сумму. Он и глазом не моргнул, а полез в карман пиджака.

— Не надо, — предупредила я.

— За кредитной картой, миз Блейк, ничего больше.

Он вытащил руки и раздвинул пальцы, чтобы мне было видно.

— Оформить документы и заплатить вы можете в приемной.

Он едва не улыбнулся.

— Да, конечно.

И встал. Я тоже встала. Руку никто из нас не протянул. Он замялся у двери, я остановилась позади, не провожая его до выхода, как обычно делаю. Место для маневра, сами понимаете.

— Когда вы сможете сделать эту работу?

— На этой неделе я занята плотно. Может быть, смогу втиснуть вас в следующую среду. Может быть, в четверг.

— А что случилось с понедельником и вторником следующей недели? — спросил он.

Я пожала плечами:

— Все заказано.

— Вы сказали — я цитирую: «Я плотно занята на этой неделе». А потом вы сказали о следующей среде.

Я снова пожала плечами. Было время, когда я совсем не умела врать. Я и сейчас не мастер, но уже по другим причинам. Я сама ощутила, как у меня глаза становятся плоскими и пустыми, когда произнесла:

— Я хотела сказать, что у меня занято почти все время на ближайшие две недели.

Он уставился на меня так, что мне захотелось поежиться. Подавив этот порыв, я ответила на его взгляд невинно-дружелюбным взглядом.

— Ближайший вторник — ночь полнолуния, — сказал он тихо.

Я моргнула, стараясь не показать, что он застал меня врасплох. Это, я думаю, получилось, но язык жестов меня подвел. Руки согнулись, плечи напряглись. Вообще-то люди замечают лишь язык лица, а не тела, но Харлан замечал все. Вот черт!

— Ну да, полнолуние, радостные прыжки на лужайке. Так что?

Голос у меня был настолько безразличен, насколько мне это удалось.