Лазоревый грех

Это было как раз то, что надо.

— Рада, что скрасила тебе день.

Я вспомнила, что говорил Джейсон насчет способности вервольфа найти след по запаху, и подбросила эту идею Зебровски.

Он на целую минуту заглох.

— Как ни верти, никого мне не уговорить допустить на место убийства другого оборотня.

— Командуешь ты, — сказала я.

— Нет, Анита. Приведи другого оборотня, и кончится тем, что его возьмут на допрос, как тогда Шулайера. Не делай этого. Иначе все это превратится в охоту на ведьм.

— В каком смысле?

— В том, что на допрос потянут всех известных оборотней.

— АКЛУ встанет стеной на их защиту.

— Ага, но только когда некоторых уже как следует допросят.

— Убийца не из местных ликантропов, Зебровски.

— Я не могу доложить начальству, что наш убийца пахнет не так, как местная стая вервольфов, Анита. Они скажут: конечно, местные волки это заявляют, они не хотят, чтобы на них повесили такое гадство.

— Я верю Джейсону.

— Может, я ему тоже верю, может, нет, но это не играет роли, Анита. Абсолютно никакой.

— Господи, Зебровски, как те, что еще кое-где в западных штатах сохранились?

— Ага. Сперва убивай, а потом, если анализ крови покажет ликантропа, то убийство считается законной самообороной, и дело закрыто без суда.

— Такой закон никогда не примут, — сказала я с почти стопроцентной уверенностью.

— Сейчас вряд ли, но, Анита, если разорвут вот так еще несколько женщин, то я и не знаю.

— Хотелось бы мне сказать, что люди не настолько глупы, — сказала я с сожалением.

— Но ты знаешь, что это не так.

— Ага.

Он вздохнул:

— Это еще не все. — И голос у него был по-настоящему несчастный.

Я села попрямее возле спинки, заставив Натэниела подвинуться.

— Кажется, ты хочешь мне сказать по-настоящему плохую новость, Зебровски.

— Я просто не хочу, чтобы мне одновременно надо было воевать с тобой, с Дольфом и с начальством.

— Что случилось, Зебровски? С чего ты решил, что я на тебя напущусь?

— Ты помнишь, Анита, что Дольф до последнего момента был главным?

— Зебровски, не тяни.

У меня засосало под ложечкой, будто я боялась услышать то, что он скажет.

— На месте первого изнасилования была записка.

— Я ее не видела.

— У задней двери. Дольф не дал тебе возможности увидеть. Я тоже о ней до последнего времени не знал.

— И что там было, Зебровски?

У меня в голове закопошилась целая свалка мыслей.