Лазоревый грех

— Мы в своем праве взять жизнь Мюзетт за жизнь Ашера, — сказал Жан-Клод. — Тебе следует быть осторожнее, Белль. Посылать тех, кого ты ценишь, — значит осложнить себе работу по их защите.

Я старалась сдержать дрожь в руке, но в конце концов не смогла.

— Позволь я тебе объясню попроще, Белль. Помоги Ашеру, или я убью Мюзетт.

Только одно одинаково видели мои глаза и внутреннее зрение: медовые глаза Белль. Они смотрели на меня, и я тонула в них. Она хотела, чтобы я опустила руку, а рука болела, так почему бы мне не опустить?

Рука стала опускаться, и я поймала себя на этом за миг до того, как Жан-Клод коснулся моего плеча.

Рука вернулась обратно. Но от опускания и подъема в мышцах прибавилось молочной кислоты. Скоро мне придется выйти из стойки.

— Если хочешь играть жизнью Мюзетт — то это твой выбор, — сказал Жан-Клод, и его голос заплясал у меня по коже, заставил вздрогнуть всем телом, судорожно сжать кисть, и только долгая практика не позволила пальцу нажать крючок. Но я не попросила его перестать, потому что Белль использовала свою первую метку для попытки замутить мой разум.

Давно уже ни один вампир не мог подобраться ко мне так небрежно.

Сексуальный импульс от Жан-Клода пробежал у меня по коже, а по всему остальному телу ледяной водой пролился страх. Белль еще не потерпела поражение, даже и близко. Самодовольство приведет к гибели еще некоторых из нас. Так что к черту самодовольство, надменность — одна только правда.

— Тебе надо решить, Белль, — сказала я очень спокойно, потому что следила только за дыханием, старалась успокоиться для выстрела, — что в тебе сильнее: любовь к Мюзетт или ненависть к Ашеру?

— Низшие создания не ненавидят, Анита, их наказывают.

Как она уверенно говорила!

Жан-Клод ответил одним только словом:

— Ложь.

Темные глаза покосились на него, и в этом взгляде не было любви. Жан-Клода она тоже ненавидела. Ненавидела их обоих, а почему — они мне уже объяснили. Это были единственные двое мужчин, по своей воле покинувшие ее ложе, как она считала.

Они бросили ее, а никто не оставляет Белль Морт, потому что никто не захочет. Странно, но их уход повредил ее самоощущению. Но я не стала делиться этим знанием, потому что уязвлять сейчас гордость Белль Морт ничем бы нам не помогло. Ради спасения собственной гордости она дала бы умереть и Ашеру, и Мюзетт. Эти слова я проглотила, но забыла, что она Sardre de Sang и что она уже поставила на меня метку. Не о лице и не о голосе надо было мне беспокоиться.