Ларс

А это, между прочим, от 360 до 600 человек погибших. Я надеюсь, что раненных будет в два раза больше. И необходимо учитывать то, какая сумятица начнется в армии врага.

Гостомысл и Радомысл, ранее ознакомленные мной с этим орудием, сияли, разглядывая потрясенные лица князей.

– Тысяцкий Ларс, – обратился ко мне батюшка, – расскажи нам, как ты видишь это сражение?

Этот вопрос был отрепетирован нами. Здешние люди не знают что такое презентация перед советом директоров, в которых я «собаку съел». Я подал знак Аге и он достал из под лавки огромную коровью шкуру, на которой была расчерчена местность, в которой притаилась ставка Гунульфа.

Разъяснив обозначения и суть карты как таковой, я поведал свое видение боя. Благодаря ходотовым разведчикам у нас есть достоверные данные местоположения противника и близлежащей местности.

Не забыл я и про деление войска на десятки, сотни и тысячи. Это было самым тонким моментом в моем плане. Благо, вмешался дядя, рассказав про внедрение этой системы управления в дружину Хольмграда после разграбления.

Масла подлил Гостомысл, намекнув на то, что появляется огромное количество должностей, а следовательно, можно одарить нужных и полезных людей.

Это, конечно, отец зря сказал, так как нужно пресекать подобные назначения «по протекции», но с этим разберемся позже. Для начала пусть будет так.

К счастью, мой план был принят и я получил карт-бланш на осуществление плана сражения, постройку требушетов и реформу вверенной мне армии.

Остаток вечера князья и воеводы провели за игрой в макет требушета.

Снаряд даже успел разбиться, так они начали «пулять» своими кошелями, так как ничего больше под рукой не оказалось. Как дети малые, честное слово!

На следующий день я собрал князей и попросил их выделить четырех тысячников, которым они доверили бы свои войска. Сначала они не поняли что я от них прошу, судя по помятым физиономиям, они допоздна игрались с требушетом, да еще и «отметили» это дело, но потом в мое непосредственное подчинение попали воевода Сокол, воевода Куляба, ростовский князь Василько и вятичский князь Ходот.

Для меня было странным, что князья согласились подчиняться мне. Если Ходота я понимаю, он все же помнит битву за Кордно, то позиция князя Василько мне не понятна. Мое неведение удовлетворил Радомысл. Оказывается, Гостомысл неоднократно спасал жизнь ростовскому князю, поэтому последний считает себя должным нашему роду по самые уши. Это своеобразный жест возврата долга.