Ларс

Большая печь, у которой я лежал на низкой кровати, пылала жаром. Тусклый свет из слюдяных окон проникал сюда будто нехотя, с опаской. Возле противоположной от меня стены, стояло несколько столов с травами. Возле одного из них стояла старушка в темном балахоне. Она подошла ко мне с миской в руке и наклонилась, протягивая блюдце к моему рту.

Влажная субстанция вошла в глотку и обожгла внутренности. Старушка зажала мне нос своими крючковатыми пальцами, заставляя еще сильнее открыть рот в попытке хватануть воздух.

Я даже закашлять не успел, как она убрала руки и одарила меня щербатой улыбкой. Лицо старушки было испещрено морщинами. Такое ощущение, будто ей лет этак сто-двести. Столько морщин на квадратный сантиметр кожи я не видел никогда. Сухой сморщенный нос, глубоко посаженные глаза и тонкая линия губ довершали образ древней бабки.

По телу разлилась сладостная нега. Не знаю, чем меня напоили, но действие у этого снадобья расслабляющее.

– Кто ты, старушка? – поинтересовался я.

– Для тебя, иномирец, я сейчас лекарь, – донеслось от нее.

Знахарка, значит, она. Странно как-то. Вроде старушка, которая годится мне в «пра», в десятом колене, бабушкой, а голос, словно у молодой девчушки – звонкий, нежный.

Стоп! Она меня назвала «иномирцем». Я внимательно вгляделся в старушку, задумчиво посматривающую на меня. Что она имела в виду под словом «иномирец»?

– Почему я иномирец? – с напряжением в голосе спросил я.

– А кем еще называть того, кто занял чужое место в этом мире? Ну, хочешь, буду тебя называть переселенцем?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, старая…

– Да все ты понимаешь, – бабка стукнула меня по лбу деревянной миской.

– Ай, больно же! Чего драться-то сазу? – я потер пострадавшее место.

– А это, чтобы не думал со мной шутки шутить, – мило проворковала знахарка.

– Да я… – угрожающе поднятая миска заставила меня придержать язык."

"– Вот! Так-то, дружок, – довольно осклабилась старуха, – Вроде обычная деревяшка, – она посмотрела на миску, – а такая полезная вещь в доме.

А бабушка-то с юморком. Надеюсь, она не ку-ку. С психами тяжело иметь дело. И все же, если она знает, что я попаданец, то, возможно, я не первый «иномирец», как она выразилась.

– Как звать-то тебя, бабушка? – не прилично как-то разговаривать, не зная имени.

– Так лекарем и кличут, – с улыбкой пропела старушка.