Ларс

Все это могло бы принести мне успех, если бы Куляба не уклонился поочередно от летящих топоров. Стоять безоружным не имело смысла. После первого уворота воеводы, я сразу понял, что и второй топорик его не зацепит. Юркий противник мне попался. Поэтому я не нашел ничего более «разумного», как сократить дистанцию и сразится врукопашную.

Прыжок. Апперкот. Полет Кулябы. Любо-дорого смотреть. И чего я раньше так не сделал? Наблюдая за приземлившимся противником, я размышлял о том, что нужно запомнить то удивленное выражение лица Кулябы, когда я, безоружный, успел нанести ему удар в момент его уклонения от второго топора.

Воевода приземлился с гулким звуком, который я слышал у лошадей, если их постучать по брюху. Многочисленные порезы не давали мне шанса медлить, угрожая потерей сознания. Я рванул к противнику, наступая ему на запястье, высвобождая меч. Выпавший клинок переместился в мою руку и материализовался у горла Кулябы.

Ну, давай, сдавайся быстрее, а то я сейчас потеряю сознание. В голове туман, перед глазами пелена.

Отступив от Кулябы, я повернулся в сторону своей армии и поднял меч. Грохот радостно ликующей армии донесся до меня. Ко мне скакали всадники. Сквозь дымку в глазах, впереди всех, я смог разглядеть взволнованную моську Милены. Смотри-ка, как скачет. Моя, бестия!

Силы меня покидали. Я упал на колени, роняя меч.

Я смог. Не знаю как, но я сумел сохранить княжескую лавку за дядей. Мое сознание покинуло меня, махая ручкой. Молодая трава, утоптанная во время боя, стремительно приближалась к моей физиономии. Всё-таки шмякнулся.

***Пробуждение было радостным. Тело будто парило в облаках. Я лежал на кровати, обмотанный бесчисленным количеством материи. Будто в коконе, будто в сетях паука.

Что-то слишком часто я оказываюсь в забытье.

– Очнулся, бóлезный, – прошуршал нежный и ласковый голос.

Я повертел головой в поисках источника звука. Небольшое помещение, в котором я находился, было похоже на обиталище любителя гербариев. То тут, то там развешены на сушку разнообразные травы. Запах в домике стоял непередаваемый, казалось, что от густоты аромата можно повесить в воздухе любой металлический предмет. Бревенчатые стены украшены разнообразными письменами-рунами.