Дочь регента

— Не посоветовавшись со мной? — воскликнула Мария и тут же посетовала на свой горячий нрав, который, по убеждению мисс Пайгот, сыграл роковую роль в той истории, когда принц увлекся леди Джерси.

— Неужели я должен советоваться с тобой насчет того, что я затеваю в Карлтон-хаусе?

«Боже мой! — подумала Мария. — Мы вот-вот поссоримся. А Шарлотта ждет наверху... Сейчас он уйдет, а девочка решит, что он ушел из-за нее».

Бедное дитя! Господи, как смеет этот человек так обращаться со своей женой — ибо что бы ни говорили люди, она, Мария, его законная жена! И разве можно отказывать родной дочери в любви, которой она так явно жаждет?!

Мария торопливо проговорила:

— Нет-нет, что вы! Шарлотта вас ждет с нетерпением.

— А ты согласишься? — оживился принц. — Ты исполнишь мою просьбу? Приедешь на бал?

У Марии промелькнула мысль: «Это сделка. Ты будешь любезен со своей дочерью, а я появлюсь на балу, чтобы не пострадала репутация женщины, которую ты надеешься сделать своей любовницей.

Но тут же вспомнила о девочке, которая с нетерпением ждала их наверху, прислушиваясь, не раздадутся ли на лестнице шаги отца.

А впрочем, что за трагедия? Он и раньше изменял ей. Хотя... она говорила то же самое, когда появилась леди Джерси. И не подозревала, что все идет к разрыву... Однако потом он же к ней вернулся! Она нужна ему, и он это знает. Ладно, пусть флиртует, увлекается, заводит легкие романы. В конце концов он все равно вернется к своей Марии.

Она сказала:

— Я согласна. А теперь пойдите и продемонстрируйте дочери свое знаменитое обаяние.

***

Какой же у ее отца внушительный вид! Шарлотта им ужасно гордилась. Ни у кого нет такого папы. У Джорджа Кеппела, конечно, неплохой отец, лорд Олбемарл, а вот у бедняжки Минни отца вообще нет. Правда, у нее есть миссис Фитцгерберт, а это, пожалуй, еще лучше. Но зато ее, Шарлоттин, отец — сам принц Уэльский!

Он казался великаном: высокий, тучный... глаза его смеялись, вид был довольный; губы принца слегка оттопыривались, из-за чего он казался немного капризным, а слегка вздернутый кверху нос был таким очаровательным, что его хотелось поцеловать.