Лабиринт Ванзарова

Цокот сапожек удалялся, пока не затих.

Ванзаров закрыл глаза. И стал собирать осколки себя. Испытание было чрезмерным даже для него. Мыслящий ум, все подвергающий логике, оказался бессилен, беспомощен, слаб перед порывом желания, которое смело аргументы и доводы рассудка. Ванзаров злился, что оказался не готов к внезапному поединку. Не готов и почти проиграл. Заглянул в такие глубины души, о которых не подозревал. Хорошо, что она убежала. Хорошо, что все кончилось. Урок трудный, но полезный: нельзя поддаваться чувствам.

Ураган стихал. Картинки, носившиеся в мыслях, разлетались пеплом. Ванзаров дышал медленно и глубоко. Вскоре он овладел собой. Вернее, тем, что смог подобрать. Мелкие, незаметные осколки не нашлись. Это ничего. Рана зарастет.

Он вернулся к раскрытому тому.

Справочник предоставил сведения относительно владельцев дач на Крестовском острове, 4-й участок Петербургской части. Проверяя, Ванзаров подошел к большой карте столицы, висевшей на стене, провел пальцем по пути, который описал Обух.

Логика давала ответ, который Ванзаров не мог ни отвергнуть, ни принять. Доказать невозможно, филеры Обуха мертвы. Если сообщить подозрения Зволянскому… Нет, в отставку подавать рано.

67Извозчик вез верной дорогой. Миновали Царицын луг[42], по зимнему перевозу оказались на Петербургской стороне, понеслись по Каменноостровскому проспекту. Взяли влево, переехали по льду Малую Невку и забрались на Крестовский остров. С Батарейной дороги свернули на Белосельский проспект, с него на Кольскую улицу. Пролетка пошла медленно, пока не остановилась. Извозчик оборотился.

– Здесь, что ли, господин хороший?

В этой части острова деревья стояли плотно, как в лесу.