Лабиринт Ванзарова

– А вы как здесь оказались? – не сдалась она.

– Скучные обязанности по службе… Что хотели сообщить Самбору?

Она глубоко затянулась на остатке папиросы.

– Вас это не касается.

– Нашли подходящее зеркало для перехода в четвертое измерение?

Глаза выдали свою хорошенькую хозяйку.

– Как вы узнали?

– В сыскной полиции тоже владеют магией.

– Не может быть… Вы не могли… Полина не могла…

– Зеркало найдено в квартире Морозова, – сказал Ванзаров утвердительно, будто знал наверняка.

– Ну, раз так, – Рейс бесцеремонно бросила папиросную гильзу на пол.

Иногда женское любопытство надо побаловать.

– Всего лишь логический вывод, Гортензия. В праздничное утро вы явились в гостиницу не для того, чтобы разочаровать знаменитого спирита. Тогда зачем? Вероятнее всего, чтобы подтвердить сеанс. А раз так, то для него найдено главное: зеркало. Где его можно найти за те несколько часов, что мы не виделись? Только в квартире Морозова.

Рейс смогла лишь качнуть головкой. Сила логики проняла даже ведьму.

– Поздно вечером Полина прислала мне записку: в платяном шкафу мужа обнаружила тайник, – сказала она. – А в нем… Я примчалась и не поверила глазам: еще одно старинное, выгнутое ртутное зеркало. Не могла удержаться, чтоб не повидать Самбора с такой радостной вестью… Но если его нет…

Немного поразмыслив, Ванзаров спросил:

– Насколько знаю, у Федора Морозова имеется стекольная мастерская.

– Да… Нет… Не его… Полина говорила: муж где-то за городом купил мастерскую.

– Где именно?

– Я не знаю, спросите у Полины, – она тряхнула головой так, что пришлось поправлять вуаль. – Вам удалось, Ванзаров, разочаровать и удивить меня…

Он ответил благодарным поклоном.

– Кстати, ваша подруга, мадемуазель Клубкова, в каком номере проживает?

– Не имею понятия, – ответила Рейс.

– Клубкова тоже не поверила, что видела Самбора?

Печаль свою Гортензия испустила вздохом.

– Зачем спрашивать, когда обладаете даром ясновидения.

– Дурная привычка, – ответил Ванзаров. – Что можете рассказать о Клубковой?

Рейс повела плечиками, как делают барышни, когда не знают, что бы сказать толковое, а глупость неуместна.