Лабиринт Ванзарова

При этом… – Ванзаров замолчал, будто набрел на интересную мысль. И продолжил: – Убийца зарезал, подождал, пока жертва истечет кровью, разбил зеркало, положил его головой в раму. И оставил сидеть. Разве не так?

Поискав возражения, Лебедев не нашел ничего лучшего, как приподнять мертвую голову.

– Похоже на то, – сказал он, рассматривая погибшего, как средневековый палач радуется хорошему удару топора. – На лице и шее нет порезов, значит, положили в опустевшую от зеркала раму. Какой выдумщик… Не желаете опознать убитого? Нашатырь под рукой…

В качестве одолжения Лебедев переложил тело так, чтобы оно опиралось о спинку стула, а рана не выглядела раззявленной пастью.

– В чем дело? – спросил он, не понимая поведения друга.

Вместо ответа Ванзаров оглядел номер, будто намеревался в нем пожить. И указал пальцем вверх:

– Нитки?

Прищурившись, Лебедев заметил, что над столиком свисают две черные шелковые нити.

– И что? – с раздражением спросил он. – Этого спирита точно не повесили. Наверняка горничная забыла от прошлых постояльцев. Не морочьте мне голову… Насмотрелись или еще желаете?

– Не затруднит прикрыть простыней? – сказал Ванзаров и направился к двери.

– Зачем? – Аполлон Григорьевич был сбит с толку.

– У господина директора тонкие нервы, – ответил заботливый чиновник сыска, выходя из номера.

В холле Зволянский рвал на части филеров, которые заслуживали этого менее всего.

– Осмотрели? Поняли, кто убийца? Знаете, где искать? – засыпал он вопросами.

– Вы лично знакомы с Самбором? – спросил Ванзаров, будто не замечая.

– Разумеется. Встретил на вокзале. Сверился со снимком, – Зволянский полез в карман и предъявил салонную фотографию, которую забыл выбросить.

Снимок был тот же, что на столе редактора Прибыткова.

– Прошу подняться в номер, – сказал Ванзаров тоном, не терпящим возражений.

Показать трусость Зволянский не желал, но смотреть на труп – еще меньше.

– В этом есть необходимость?

– Чрезвычайная, – ответил Ванзаров. И предоставил начальству идти вперед.

46Назад пути не было. На службу Сергей Николаевич явился не весь. Голова будто отсутствовала. Нет, она торчала на шее, ее можно было щупать, но была чужой и тяжелой, как чугунное ядро.