Лабиринт Ванзарова

Он дошел до угла переулка и набережной Фонтанки. Сомнений не осталось: за ним шли умело, тихо, расчетливо. Оставалось узнать, кто старается.

Покачнувшись, Ванзаров попятился, схватился за сердце, рухнул на колени и завалился плашмя. Лежал правильно: ногами к переулку, головой к речке. Наблюдатель растеряется, не утерпит, подойдет проверить, что случилось.

Ванзаров лежал мертвым телом. Видя улицу перевернутой, он заметил осторожное приближение. Фигура петляла, замирая и вглядываясь. Пока не оказалась вблизи. Невзрачный господин огляделся и наклонился.

– Кто такой?

– Пустите… Господин… Ванзаров, – хрипел пойманный, не смея сопротивляться. Что было бесполезно: в греческой борьбе чиновник сыска давно не проигрывал поединки.

Ванзаров уже понял, кого поборол и как начать правильный разговор.

– Доложить, как положено, – приказал он, ослабив удушение. – Отвечать!

– Филер… Ухнов… Московский отряд…

– Кто командует?

– Старший филер Филиппов… Отпустите, ваше благородие…

Душить и мучить не имело смысла.

– Приношу извинения, – сказал он.

– И меня простите, – филер был печален: думал, как доложить старшему.

– Можете умолчать о том, что у нас случилось, – помог Ванзаров.

– Признателен, ваше благородие… Служба у нас такая… Не пытайте, кому доносим.

Задавать неудобный вопрос «Кто приказал следить?» не требовалось. Ванзаров точно знал, кому не дает покоя его скромная персона.

25 декабря 1898 года, пятница

Разные известия. Как надо сниматься?

Сначала надо изучить хорошо свое лицо перед зеркалом, а затем следовать указаниям, которые дают эти интересные занятия. У кого, например, глаза светлые, голубые, тот не должен садиться лицом к свету. Темные глаза, напротив, требуют яркого, сильного освещения. У кого глаза маленькие, тот должен раскрыть их широко и смотреть кверху, как будто мечтая о чем-либо.

«Петербургский листок», 25 декабря 1898 года42«Мир и покой», – шептали снежинки небесам. «Мир и покой», – обнимал ветер пустые улицы. Праздник пришел в столицу предрассветной дымкой. Утро тихое рождественское светлилось любовью и радостью. Скоро-скоро зазвенят колокола со звонниц.