Ладога

И пошла по ровной земле к Семикрестку – последнему месту, где еще светило для меня солнце, где еще оставалась хоть малая надежда…

СЛАВЕН

Как Кутиха мыслила, так и вышло – никто меня не остановил. Сколь раз пробегали мимо возбужденные да злые вой, а на меня и не глянули – мужика сыскивали, не бабу…

И лес я споро одолел – не зря дорогу запоминал, пригодилась. Ворвался в избушку лесную ураганом, чуть дверь не смел…

Болотники, меня завидев, окружили, заговорили разом, расспрашивая. Многое объяснять не понадобилось – как услыхали, что попали наши в беду, мигом собрались, вскинулись на лыжи.

– Нельзя! – Лесной Хозяин загородил дверь могучим телом, врос в пол, словно камень. – Нельзя по нашему лесу в сумерках ходить.

– Пусти! – Бегуну на месте не стоялось.

– Нельзя! – повторил Хозяин, да и Полета ему подпела:

– Сами сгинете – никого спасти не сможете…

Я покосился на болотников. Горели у них азартом лица – засиделись, вестей дожидаясь, а девка все же права была – коли сами помрем, кто ньяру и волху поможет?

Хозяину дверь загораживать надоело, ругнулся в сердцах:

– Кабы знал, что еще уговаривать придется!.

Да, хороши оказались гости, волхом приведенные. Не каждый раз этакие беспокойные попадаются…

– Не надо уговаривать. – Я отошел от двери. – Остаемся, переждем до рассвета.

– Как ты можешь?! – Бегун расстроился, взвизгнул аж. Да и Лис набычился.

– Остаемся!

Я голоса не повысил, а они уже попятились от входа, хоть и глядели по-прежнему волками.

Ночь холодной и злой показалась. Не грели шкуры, в три слоя накинутые, не шел сон. Вспоминалась сторона родная, Беляна, хирдманны Ролловы… Сколько еще не спать, о родных краях думая?

С первыми лучами солнышка Бегун вскочил, всполошил всех:

– Пора!

Теперь никто с ним спорить не стал, даже Хозяин.

Знакомой тропкой, мимо поляны, где ньяр ногу поранил, мимо елей, под которыми от Багряна скрыться думал, мимо реки, на Мутную похожей… Быстры ноги, когда сердца на выручку спешат…

У городища приметил неладное.

– Они хоть с людьми схожи? – опасливо спросил Лис. – Что-то шибко тихо…

Тихо… Словно вымер Шамахан. Я насторожился – иная тишина опасней оружейного лязга…

Ни шороха из-за стен городища не доносилось.