Ладога

Чужак, прежде чем под его сень ступить, яркий рыжий волос из котомки вынул, поднял его к солнцу на ладони, попросил:

– Ветры буйные, длиннобородые крестовые да быстрые дорожные, жгучие северные да ласковые южные, злые заморские да знакомцы родимые, дотянитесь до моей руки, утрите мою ладонь, отнесите сей подарочек той, что пред кромкой сидит, вход сторожит! Отоприте семь засовов, отпустите красну девицу, а после жеребцом по лугам пронеситесь, о последнем волхе потризнуйте…

Сильный порыв ветра ударил меня в спину, промчался по верхушкам деревьев, сорвал с руки Чужака золотую искру.

Болотники дружно ахнули. Мне тоже не по себе стало – это ж надо было волху так вовремя заговор свой сказать! Или ветры его и впрямь услышали? Быть такого не могло… Ролло бы сейчас от души над моим вытянутым лицом посмеялся!

Волх себе не изменил. Коли начал чудить, то уж не сразу кончит… Рванулся за волоском в чащу. Эрик от него лишь на полшага отстал, да и болотники заспешили, а я не очень торопился. В лесу ветер не погуляет – далеко бежать не придется, по голосам своих сыщу…

Как я думал, так и вышло.

Волосок бросило под орешник – и ста шагов не вышло.

– Здесь. – Чужак уселся на снег, развязал мешок. Странно было смотреть на него – чудилось, будто волх сам верил в то, что творил. А уж наши мужики точно верили. Вылупились на Чужака. Каждый нож, из котомки вынутый, ошалелыми глазами провожали. Лес кругом стоял таинственный. Я припомнил Лешачиху… Интересно, где она сейчас гуляет, кого запугивает? Помнит ли нас, болотников неведомых?

Чужак разложил перед собой ножи, вздохнул глубоко и, склоняясь к каждому поочередно, начал заговор нашептывать и втыкать их в землю.

Ровненько, словно густой гребешок для Лешего из них сделать хотел. Я вслушался.

Первый брат – замок отомкнет.

Второй брат – узду оборвет.

Третий брат – сторожа заговорит.

Четвертый брат – ворота отворит.

Пятый брат – на вороп пойдет.

Шестой брат – за собой позовет.

Седьмой брат – от бед оградит,

Восьмой брат – просвет углядит.

Девятый брат – на кромку взойдет.

Десятый брат – за ним проведет.

Срединный брат – глаза замутит.

Дюжинный – назад воротит!

Уже двенадцать ножей было воткнуто, а один все еще лежал у ног Чужака. Волх поднял его, аккуратно воткнул в один ряд с остальными и прикрыл сверху еловой веткой:

– А тебе, предатель, в дому сидеть, в дому сидеть, на дорогу глядеть!

Едва он договорил – смолк лес. Такой тишины мне отродясь слышать не доводилось.