Ладога

Она, дурочка, глаз на ведуна положила, не знала, каков он на деле. Силен да темен, словно ночной ураган Кулла. Сердце у него каменное – в беде не дрогнет, но и в радости не колыхнется. Ей бы Славена заметить – и собой хорош, и глаз с нее не сводит, точно присушенный.

Только сейчас Славен не на нее глядел – на варяга, что на коленях у входа застыл. Дым колдовской вокруг него плотным кольцом сомкнулся, глаз багровым синяком заплыл, из губы разбитой кровь сочилась. Обезоружен и одинок он был, а все же не просил о милости – бились в глазах страх и ненависть.

Смотрит так зверь, в яму угодивший. Губы варяга шевелились, шепча последнюю просьбу к богам. Чужак приподнял руку ладонью вперед, потянулся к кольцу дымному.

– Ты все забудешь… – глухо запел.

Глаза варяга утратили осмысленное выражение, голова качнулась, соглашаясь.

– Ты уйдешь и не вернешься… – продолжал Чужак. Теперь и меня охватило настойчивое желание соглашаться с его словами.

– Да… – прошептал варяг.

– И никому ничего не расскажешь…

– Да…

– Ступай…

Покачиваясь, словно лунатик, варяг поднялся на ноги и вышел.

Руки ведуна вытянулись ладонями кверху и вновь согнулись к груди, приманивая к себе темный сгусток тумана. Седая голова запрокинулась, сбрасывая капюшон за плечи. Не знаю, что он сказал, но мне померещилось, будто громыхнул в горнице гром и пронесся вдоль окон вихрь, а когда все стихло, дыма словно и не бывало никогда. Только ведун, стягивая горловину, завязывал на суме тесьму.

– Тебе придется кое-что объяснить, – опомнился Славен.

После общения со Змеем он стал разговаривать с Чужаком на равных, без робости, но и без превосходства. Сновидицыну сыну это нравилось, по крайней мере он уже не отмалчивался, как раньше, а отзывался, хоть и коротко. Однако на сей раз. сделал вид, что не расслышал.

– Вы вроде на двор собирались.

– А мы не торопимся. – Славен решил своего добиться. А коли так, то его ничем не собьешь. Что ж, видно, настала пора выяснить, чего хочет ведун, что затевает. Чужак тоже понял – не отвертеться и уселся на полок.

Славен отодвинул ногой перевернутый нашими незадачливыми гостями столец и, остановившись перед Чужаком, ожидающе склонил голову:

– Скажи для почину, что за нежить здесь была и – откуда она взялась?

– Из сумы. Все же видели, – ведун улыбнулся. Ох, не нравились мне его улыбки из-под капюшона, когда глаз не видать. – И не нежить это вовсе, а кромешники. Хотя для вас большой разницы нет.

– А почему они тебя слушались?

– Посмотри. – Чужак потянул Славену суму.