Ладога

Я лишь успел заметить, как, ставшая еще привлекательней, отмытая от грязи и крови, Беляна прилегла под бок Чужаку. Он отвернулся от нее с полным безразличием, и, не знаю почему, на душе у меня полегчало. И чем привадила меня девка, чем обаяла? Глазами огромными иль нахальством невиданным?"

"Снов мне не снилось – то ли устал слишком, то ли, впервые за многие дни, опасности не ждал. Проснулся поздно – петухи уже откричали зорьку и солнечный свет стучался в окна, приплясывая на лицах. В родимом печище на меня уж вся родня бы косо поглядывала да за глаза лаготником прозывала, но здесь всем крепко спалось, даже неугомонному Лису.

– Мы с братом лучшие охотники на все Приболотье, негоже нам в тряпье пред ясными Меславовыми очами представать!

Проспал охотник… А все же чутье его не подвело – ощутил мой взгляд, вскочил, замигал испуганно:

– Где… Что…

– Пойдем, – усмехнулся я, – порты покупать.

– А-а-а… – Лис махнул рукой, потянулся лениво, гаркнул брату в ухо: – Вставай, лежебока!

Медведь подниматься не стал, лишь дернулся внезапно, сграбастал брата. Тот крутнулся… Свалились оба на пол, завозились там в шутейной потасовке, будто мальчишки. Глянешь на них и не захочешь, а засмеешься… Только прав Лис, надо бы приодеться – Меслав, чай, не простой боярин – Князь! Пойти бы на площадь, прикупить добра из Чужакова бездонного кошеля…

Я покосился на постель ведуна.

– Где? – Я указал рукой на примятые шкуры и котомку Чужака.

– С ночи ушел, – пояснила девка, положив голову на согнутые колени. – Велел вам помочь, коли понадобится…

Меня разозлило ее слепое преклонение.

– Когда явится?

– Не сказал, – пожала плечами она. Теперь я рассердился на себя. Чего на девку орать, коли сам у Чужака раньше ничего не выпытал.

– Ладно, проводишь к оружейникам. А там – видно будет.

Принарядившись и повеселев, в предвкушении новых впечатлений, я ступил на крыльцо.

Солнышко не жгло землю, как летом, лишь нежно припекало, оглаживая лучами помятое со сна лицо. Хотелось подольше постоять на крылечке, помечтать о будущих удачах. Впереди Пчева, потом Ладога, Княжий двор, ратные подвиги, громкая слава…

– Он!!!

Блаженное отдохновение унеслось с души, словно сорванное ураганом.