Курсантка с фермы. Имитация любви (СИ)

У меня уже имелся опыт общения с такими людьми. Он, должно быть, думал: «О, как мило! Малолетняя дурочка возомнила, что может играть со взрослыми?»

Малейв подался вперед и насмешливо изрек:

— Вы примите мои условия, потому что лучше вам никто и никогда не предложит. Вы устанете учиться, стараться, бороться; вы где-то все равно споткнетесь, и поймете, как сложно отвоевывать свое будущее у Федерации. И тогда вы придете ко мне, Нина.

— Не к вам.

Гоин Малейв улыбнулся, и это была улыбка хищника, вышедшего на охоту.

После той встречи я долго не могла прийти в себя. И стала еще острее чувствовать, что в академии мне не место. Ну, кто я? Фермерша, балованная братьями девчонка. Мне хотелось носить платья, флиртовать, наслаждаться райской жизнью на Горунде… а вместо того я сидела в форме на занятиях и училась центаврианским премудростям.

А всему причиной папино наследство. Вместе с генами отца, погибшего за Союз, мне досталась и устойчивость против любого воздействия на психику. Мне нельзя ничего внушить, я не поддаюсь эмпатическим воздействиям.

Не обладай я этой способностью, меня бы депортировали с Горунда в родную систему. А так – я курсантка Военной академии, желанная работница на станции связи Горунда (ведь там так нужны люди с моей устойчивостью!), и просто – желанная. Потому что моя устойчивость перейдет к детям. Правда, только в случае, если они будут мужского пола.

Вот почему Гоин Малейв предлагает мне брак. Манипуляция с генетическим материалом в Федерации запрещены, родить ему детей за деньги я не соглашусь, поэтому он приготовил для меня заманчивую наживку – брак.

Так он получит детей с полезной способностью, а я – положение и защиту. А как получит все, что хочет – искусно от меня избавится. Потому что центаврианский Род никогда по-настоящему не примет землянку. А Род для центаврианина – это все и больше.

Еще раз умывшись, я похлопала себя по щекам, чтобы не казаться слишком бледной, затем вытерла щеки. И что делать?

Можно сделать, как хочет альбинос – перестать противиться ему.

Так бы поступила женщина с недостатком гордости. Родить богатею детей, а потом до конца своих дней жить, как в сказке – не самая худшая судьба, не правда ли?

Не худшая. Но и не лучшая.

Я посмотрела на свое унылое отражение.

Как быть?

У лифтов я столкнулась с профессором Лохму. Несмотря на то, что настроение у меня было паршивым, я с вымученной улыбкой поприветствовала лирианца.

— Блага, профессор.

— Блага."

"Мы вошли в один лифт.