Куплю тебя, девочка

Потому что весь следующий день как будто застыл в ожидании этого подонка. И я совершенно не понимаю, как себя вести. Имею ли я право обижаться. Имею ли я право отлучать его от тела. Да и хочу ли?"

"Ответы на мои вопросы ждут меня в его спальне, куда я все время боялась заходить одна. Но уже после ужина, после того, как все отправились спать, я в трепетном ожидании любовника зашла в его обитель и была в немом шоке, когда нашла это….

Глава 25

За окном уже стемнело, свет уличной лампы пробивался сквозь полуприкрытую портьеру.

На небе медленно зажигались звезды, словно фонарщик протирал каждую от пыли, чтобы они горели ярче. Но все это стало не важным. Мир превратился в одно сплошное «не важно», пока я смотрела в папку.

Ее не найдешь с первого взгляда. Нет. Она спрятана хорошо. Просто увидев голубой пластиковый уголок, я не удержалась. Залезла в тумбочку и теперь пожинаю плоды своего любопытства.

— Что ты рисуешь?

— Ну что я могу рисовать, кроме тебя.

— Я не что, а кто.

— Ты самое лучшее «кто» на свете.

Сглатывая слезы, перебирая рисунки, я перебирала в голове воспоминания.

Рисунки уже поистрепались, бумага стала мятой. Но это были те самые рисунки Никиты, которые он делал еще в приюте.

Вот я с двумя косичками. А вот наши сплетенные пальцы. Он тогда даже мой порез от банки сгущенки умудрился нарисовать. Вот здесь он худо-бедно смог изобразить, как расчесывает мне волосы.

Отодвинув папку, закрывая ее, словно это поможет остановить поток слез, я смотрю в пустоту и не верю в происходящее.

Он сохранил их. Даже не так. Он съездил в приют, нашел их и сохранил. Отрывки самого счастливого времени в моей жизни.

В детский дом я попала с рождения. Не знаю, умерла ли мать, или просто отказалась от меня. Но когда я спросила о матери воспитательницу, мне сказали, что мы все брошенки. Никому не нужны. Даже государству. Я как-то смирилась с этим знанием. Училась драться, училась воровать, сбежать пыталась. Но все закончилось, когда появился Никита.

Чистый, прилизанный, явно из обеспеченной семьи.

Приемной, как теперь выясняется. Я хотела отобрать его рисунки, такими замечательными они мне показались. Мы подрались, и все унесло ветром. Он тогда кричал, хотел снова меня ударить, а потом махнул рукой и сказал, что нарисует новые, а мне не покажет. А я все равно перелезла через забор и собрала кое-что. Принесла в знак примирения. Он ничего не сказал, потому что рисовал. Но когда я попыталась уйти, схватил за руку и предложил посидеть рядом.