Куплю твою жизнь

 — Почему ты никогда не делаешь то, что должна, Серафима!?

Меня трясёт от злости. Оттого, что я теперь знаю всю его подноготную. Его грязные делишки. Что для него и я, и несчастная Ясмин — разменные монеты.

— Потому что я жить хочу, понятно! — кричу в ответ, ощущая, как слёзы вместе с дождём застилают глаза. Пытаясь убрать его руки от себя.

За те мгновения, что стою под дождём, платье полностью промокло, став тяжёлым. Неудобным.

— Ты выживешь только в том случае, если не будешь каждый раз убегать от меня! — выплёвывает слова сквозь зубы.

По его лицу тоже стекают капли дождя, и я рассматриваю, как они замирают, сталкиваясь с щетиной на щеках.

Его руки жалят мои плечи. Впиваются в них, прижимая меня спиной к двери автомобиля. Острые шпильки утопают в сырой земле.

— И с тобой я больше быть не хочу, — вонзаю свои ногти в его мокрую рубашку, тяну её, слыша треск ткани, и вижу, как он меняется в лице. Как нервно подрагивает щека.

Я довела его до белого каления, но остановиться уже не могу.

— Я устала быть игрушкой в твоих руках! Устала от того, что ты считаешь, что можешь делать со мной что хочешь! Захочешь — приютишь, как уличную шавку, захочешь — приголубишь, а захочешь — вновь выкинешь во двор.

Обхватывает моё лицо огромными лапищами, надавливая большими пальцами на мои щеки. Его верхняя губа подрагивает, приподнимаясь вверх. Выражая злобу и ярость.

Глава 72

Я задыхаюсь от неожиданности, когда его рот накрывает мой. Язык проскальзывает сквозь влажные от слёз и дождя губы.

Сейчас он трахнет меня и убьёт?

Ах, катись оно всё к чертям!

Я соскучилась по нему. Хочу урвать себе ещё один кусочек. Совсем чуть-чуть напоследок. Кусаю его жадно за нижнюю губу, оттягивая. Ощущая на языке привкус его крови. Его бешеные глаза такие же голодные и ненасытные, как мои. Отчаянные.

Он опускает ворот моего платья вниз, оголяя грудь. Смотрит на неё, словно испытывает дикий голод.

Происходящее похоже на наш последний секс. Только на этот раз без свидетелей. В темноте ночи. Под дождём.