Купец из будущего (части 1-2)

Счет велся от ид, нон и календ, и это сводило с ума своей нелогичностью. Тем более, что те же иды в разные месяцы выпадали то на пятнадцатое, то на тринадцатое число. Все это напоминало урок русского языка в грузинской школе, потому что понять это было невозможно, и приходилось просто запоминать.

Гигантский бор, покрывавший тогда всю Европу восточнее Рейна, прерывался кое-как расчищенными под пашню землями, где стояли редкие деревни германцев. Каждое такое селение представляло собой десяток длинных, похожих на коровники домов под соломенными крышами.

Тут жили по три-четыре поколения одной семьи, а загон для скота зачастую отделялся от жилой половины лишь низкой перегородкой. Запах в этих жилищах стоял соответствующий. Впрочем, алеманы были ребята неприхотливые, напоминая Само его односельчан. Так же, как и в словенских деревнях, вокруг домов бегали голые ребятишки, которых начинали одевать лишь к холодам. Те, кто постарше, пасли свиней, выискивая поляны, где дубы в три обхвата толщиной давали горы отборных желудей. Пахали тут на волах, тянувших свою нелегкую ношу с гордым достоинством. Их же запрягали в телеги, потому что лошади здесь были мелкие, куда слабее быков. Кое-кто из купцов, прихвативший для мены ножи, топоры и бабские украшения, придирчиво перебирал шкурки белок и куниц, которые водились здесь в изобилии. Приск, который вез лишь золото в кошеле на шее, в мелочной торговле не участвовал. Он был выше этой мышиной возни.

Само смотрел на мир словно по-новому, и простейшие вещи вызывали у него неподдельный интерес.

Ведь раньше он просто не обращал на них внимания. В его голове набатом бился один-единственный вопрос: А что делать дальше, если уж непонятный изгиб судьбы занес его сюда?

Раб в этом обществе — чуть выше животного. Он не может иметь имущества, он не имеет права голоса, и даже в суде признают его показания только в том случае, если они получены под пыткой. Потому что раб — изначально лживое существо, которое лжет только потому, что он раб.

Из этого бесконечного колеса нужно будет как-то выскочить, но пока ни одной дельной мысли в голову Само не приходило. Он обдумывал десятки вариантов побега, но все они заканчивались либо новым рабством, либо смертью. Без денег, без друзей и родных, не умея пользоваться оружием, выжить здесь было нельзя. Да, и если сбежать, идти-то все равно некуда. Его рода больше нет, а его остатки уже раза три сменили место жительства, расчищая под запашку новые участки.